Хозяин Драконьей гряды

Я кокон безмолвия на спальню повесил.

— Что ты сделал? — я двинулась на него с горячим желанием придушить. — Где мой сын?

— Все с ним в порядке, не петушись, — Шип поморщился. — Нянька пожалела тебя, не стала будить. Отправила одного из охранников за кормилицей. А он муженьку твоему сообщил. Ну, тот самолично явился и сына забрал.

— И что же теперь? — уронив руки, я без сил опустилась на краешек кресла. — Габриэль его не отдаст? Скажет, что я не справляюсь…

— Чего не знаю, того не знаю. Спать надо меньше!

Вздохнув, я зашла за ширму, поплескала в лицо холодной водой, а потом заперлась в гардеробной и начала собираться.

Выбрала самое простое платье с застежками спереди. Без помощи горничной в местные наряды не влезешь. Волосы скрутила узлом на затылке. Напомнила себе, что нужно смыть эту жуткую черную краску, тем более что надо лбом уже появилась рыжеватая полоска. Да и брови не такие черные, как в первые дни. И под искусственной бледностью кожи просвечивают родные веснушки.

В таком виде монастырской послушницы и пойду к мужу каяться.

Когда вышла, Шип сидел в кресле, болтая ножкой, и читал мой дневник. Точнее, дневник Авроры.

— Ты еще здесь? — буркнула, не глядя.

— Куда ж я денусь? — хмыкнул, перелистывая страницу. — Мы с тобой теперь связаны.

— Как это «связаны»? — Я подозрительно уставилась на него.

— Договором. Помнишь? Я дал клятву рода, что помогу тебе стать Хозяйкой в обмен на желание.

— Хозяйкой?

Он произнес это слово по-особенному, с торжественным, даже благоговейным оттенком.

— Ага, Хозяйкой Нарг-та-Рин. Настоящей, той, которой подчиняется замок.

— Почему ты мне помогаешь?

Он поморщился:

— Тебе важно следствие или причина?

— И то, и другое.

— Скажем так, у меня есть свои тайны и обсуждать их я не готов ни в будущем, ни сейчас. Но Договор ты подписала, так что отказаться от моей помощи уже не сможешь.

— И в чем же заключается твоя помощь?"

"— Ты можешь задать мне три вопроса, пока солнце совершает обход. И я должен ответить на них со всей честностью, на какую способен.

— И все?

— Нет, еще одно действие на время обхода луны.

— То есть, днем я могу задать тебе три вопроса, а ночью приказать что-то сделать?

— Да.

— И как я узнаю, что ты говоришь мне правду?

— Никак. Но ведь и я не знаю, выполнишь ты свое обещание или нет.

В его словах была неоспоримая логика.

— Хорошо. Спрашивать я могу, что угодно и приказать выполнить тоже все, что угодно?

— Почти. Если я не знаю ответ — вопрос не засчитывается.