Челнок ниток один, челнок ниток другой, челнок третий. Сменяясь. Чтобы спина не отваливалась и внимание не рассеивалась. Остальные в свободное время другими вещами занимались. Те же челноки наматывали или по хозяйству что-нибудь делали.
Такой подход позволил очень сильно увеличить темп работы.
В глазах местных.
Буквально за несколько дней наткали ткани для теплой куртки и Неждану, и Вернидубу. Да с некоторым запасом. И простой — полотняного плетения на подкладку, и саржу — на верхний слой — покрышку, для чего пришлось увеличить количество ремизок до трех штук.
Саржа делалась очень просто.
Вначале поднималась первая и вторая ремизка. Под следующую нитку — вторая и третья. Потом третья и первая. Ну и по кругу. Из-за чего формировался такая «елочка» узора, а сама ткань получала повышенную эластичность и стойкость к истиранию…
Дальше требовалось шить. И тут Неждан крепко задумался.
Здешний обычай был какой?"
"Летом носили рубашка. Прямо на голое тело. Длинную. Самого разного материала, но, чаще растительного.
Максимально просто кроя. Без использования даже ластовиц и клиньев.
С наступлением же холодов не делали ничего лучше, чем надеть сверху еще одну рубаху. А если совсем плохо — две. Через что формируя многослойный композит. С дополнительным утеплением с помощью, если, конечно, оно требовалось. Кстати, плащи здесь очень широко бытовали. В том числе и такие кондовые, толстые, выполняя, по сути, функцию этакий эрзац пальто.
Вот и все[1].
Шубы же не практиковались. Просто в силу того, что этого особенно не требовалось.
Ведь и зимы стояли мягкие, и лазить особенно по лесам было не нужно. Разве что в лес за хворостом бегать. Но его старались по теплому периоду заготавливать, чтобы не выковыривать потом из-под снега…
Неждан поначалу хотел поступить так же.
Ну а что? Работает же.
Но, поразмыслив, решил делать сразу хорошо. Переходя, так сказать, на следующий уровень развития.
Одна беда — кроить и шить он не умел. Как и все остальные в собравшейся компании.
Нет, заштопать дырку или там приладить портянку при нужде — пожалуйста. Но что-то большее они никогда даже и не пытались. Это было женской функцией в местном обществе, и мужчины занимались этим только от особой нужды.
Делать раскройку?
Никто не знал как.
Поэтому кусок ткани прикладывали к телу и отмечали угольками. Подрезали. Остро отточенным ножом на липовом брусочке. Потом еще. И еще. Пытаясь состыковать и подогнать все чисто визуально, то есть, на глазок.
