На худой конец, присягнуть на верность, если это посулит мне доступ к мирной жизни…
Но стоило увидеть его вживую, все слова исчезли, и я что-то невнятно замычала. А ещё, сбивали с толку трахающиеся на диванчиках. Вот прям до жути. И в животе от запаха еды всё свернулось в узелок. Эх… Провалила я, похоже, своё задание.
— В мой город путь тем, кто не смог выжить там, закрыт. Я не принимаю беженцев, гонимых и нищих. Ни женщин, ни детей. Хотя, нет. Женщин принимаю. Моим бойцам нужны женщины. Для удовлетворения мужских потребностей.
Ты работала раньше в этой сфере? Станешь обслуживать солдат и охрану?
Плохо дело. Вот как знала, что надо было идти в шлюхи. Да не могу я без любви… Глупо, знаю. Особенно в наше время. Теперь уж точно придётся, когда меня вытурят из города надежд, а потом выловят те, кто заплатил моему жениху.
Наверное, всё это отразилось на моём лице, потому что Бекет вздохнул, кивнул парню, что стоял позади меня.
— Отведи её в изолятор и сделай, что я говорил, — и как только я открыла рот, чтобы возразить, он перевёл взгляд на меня.
— А ты делай, что говорю. Иначе, вылетишь из моего города прямо сейчас.
* * *Что за взгляд у неё странный, у этой малявки? Аж внутри всё перевернулось. Так когда-то смотрела на него умирающая девочка. Она лежала на асфальте, истекая кровью, а Бекет стоял над ней с автоматом наперевес, не зная, чем помочь. Спасти её не представлялось возможным, а добить рука не поднялась. Ей было лет четырнадцать, не больше. Просто попала под перекрестный огонь.
Не повезло, как и многим другим. Но именно эту девочку он видит во снах. Почти каждую ночь. Она уже стала его другом.
Девчонку увели, а он ещё долго смотрел ей в след. Мелкая, худощавая. На стрекозу похожа. Но красивая. Бойцы от такой не отказались бы. Но ему почему-то не хотелось её отдавать голодным солдатам. Наверное, всё дело в том взгляде.
Позади вскрикнула одна из шлюх, и Иван вдруг очнулся. Закрыв дверь, направился к себе. Просто устал. Просто нужно отдохнуть.
Уже в корпусе встретил Риту.
Та выпорхнула из своей комнаты, будто знала, что он будет проходить по коридору.
— Привет! А я вот в честь праздника приготовила пирог. Будешь? — и в глаза преданной собачонкой заглядывает.
— Нет, я домой поеду. Ты бы сегодня не выходила из своей комнаты, парни будут пьяные бродить. Нарвёшься.
Взгляд её потух, уголки губ опустились вниз.
— А я думала, ты зайдёшь… Мы могли бы отметить День Победы вместе.
— Не зайду, — отодвинув её в сторону, пошёл дальше.
