Пять минут тянулись бесконечно. Диана сходила с ума от беспокойства, но присутствие Тайрона, его молчаливое спокойствие немного отвлекали ее от грустных мыслей, даря надежду на лучшее. Ликериец продолжал трястись, так и не поднявшись с колен.
Когда в гостиную ввели Сайту, Диана ахнула. Она не узнавала в этой ссутулившейся женщине с пустыми глазами и поблекшими волосами, ту задорную, пышущую энергией девушку, что помогла им с братом выбраться.
— Сайта! — позвала она подругу.
Рабыня вздрогнула, медленно подняла опущенную голову и прошептала:
— Ди…
— Да, это я! Я! — Диана бросилась к ней и обняла.
Девушка сначала, словно не понимала, что ей делать, а потом прижалась к подруге и горько-горько разрыдалась, выплескивая из себя напряжение последних дней. Она голосила, подвывала и всхлипывала, но Диана лишь крепче прижимала ее к себе и повторяла, как молитву:
— Поплачь, поплачь! Пусть это будет самое страшное, что приключилось с нами!
— Ди… — всхлипнула девушка, когда сил на слезы не осталось.
— Я рядом, Сайта. И всегда буду рядом, когда тебе понадобится моя помощь.
Все это всемя и саорг, и ликериец молчали. Один не хотел мешать, а второй… Второй прощался с жизнью, проклиная свою глупость.
Глава 20
Тишину в гостиной нарушали лишь судорожные вздохи и изредка всхлипы Сайты. Тайрон давал возможность Диане успокоить свою подругу. А господин Самшит был настолько испуган, что, казалось, забыл, как дышать.
Сколько прошло времени, Диана не знала, но туника на ее плече насквозь промокла от слез подруги, а рука, которой она поглаживала ее по волосам, уже ничего не чувствовала.
Наконец, Сайта отстранилась и осмысленно взглянула на нее.
— Ди, он отказался от меня, — прошептала она. — Он даже не захотел увидеть и выслушать…
В ее шепоте было столько горечи, столько тоски, что Диана невольно поежилась и взглянула на Тайрона. Что случилось, если бы он предал ее? Мужчина, хоть и казался напряженным, смотрел на нее с нежностью и улыбнулся одними уголками губ, едва заметно, ободряюще.
И это вселило в девушку уверенность. Значит не все на свете так плохо, и есть еще место чему-то доброму, светлому и правильному."
"Жизнь порой сложная штука. Особенно, когда ты получаешь глоток мнимой свободы. Пока за тебя кто-то что-то решает, ты злишься, подчиняясь чужой воле, но исполняешь, потому что иначе никак. А вот отступив от навязанных правил немного в сторону, понимаешь, что у любого действа существует масса вариантов последующих событий.
