— Все четыре?
— Как обещал. Вот они, только что из императорской канцелярии, оформленные по всем правилам, — затараторил ликериец и протянул четыре тонких пластины. — Я могу идти?
— Постой! Товар проверить нужно, а то вдруг ты мне подсунул фальшивку? — Тайрон строго взглянул на побледневшего торговца.
— Что вы, господин мой саорг! Все подлинное! Я ценю сою жизнь…
— Именно это меня несколько успокаивает. Такие, как ты, ликериец, ставят свою шкуру выше истинного сокровища: чести, порядочности, любви. Но тебе такие понятия не знакомы, — скривился Тайрон.
— Какая из пластин для Дианы?
— Вторая, господин мой саорг, — Самшита заметно потряхивало.
— Не трясись ты! Я своего слова не нарушаю. Если с ключами все в порядке, то и ты вернешься в свою затхлую лавку живым.
— Уверяю Вас, господин…
— А вот уверять меня не надо, я сам проверю.
Тайрон взял одну из пластинок и направился к Диане. Девушка затаила дыхание, не силах отвести взгляд от своего мужчины."
"— Осталось потерпеть несколько секунд, жизнь моя, — тихо сказал саорг, внимательно осматривая рабский ошейник.
Он обнаружил неприметную щель и провел по ней торцом пластины. Щелкнул замок и следящее устройство потухло.
— Теперь этот ошейник больше не контролируется ликерийскими ведомствами. Его нельзя ни взорвать, ни отследить, — услужливо подсказал Самшит, заодно напоминая о себе.
— Ступай, ликериец. Пока. Но больше не попадайся на моем пути. Следующая наша встреча может стать для тебя последней, — сказал Тайрон, даже не посмотрев на торговца.
Все его внимание было приковано к Диане.
— Спасибо, господин мой саорг! — воскликнул торговец и попятился. Не успела девушка моргнуть, как он уже исчез из покоев, растворившись в сумраке ночного сада.
— Ты свободна, жизнь моя, — почти прошептал Тайрон, и, отщелкнув замок, раскрыл ошейник.
Диана почувствовала, что шею больше ничто не сдавливает. Она ощупала то место, где раньше грубый металл соприкасался с кожей. Ошейника больше не было, как не было больше и рабства в ее жизни.
Она свободна, Денни свободен. Рабский ошейник сдавливал не только ее шею, он сдавливал душу, не давая ей развернуться. На глаза навернулись слезы, и первые капли уже поползли по щекам.
— Ты что, плачешь, Ди? — саорг, кажется, испугался. — Поверь, ты для меня никогда не была рабыней. Никогда, слышишь? И я никогда не был твоим хозяином! Я люблю тебя, Ди! Люблю больше жизни. Не плачь…
Тайрон обнимал ее, прижав к своей груди, а она не могла им надышаться.
