Хозяин

– Сейчас мы проверим, насколько ты целка. Если это так, то лучше не дергаться.

– Я…

Не успеваю ничего сказать, он входит в меня – резко, раздирая на части, кричу, голос срывается на хрип. Боль пронзает тело, а мне кажется, что меня режут на куски.

Толчок, еще один, глубоко, болезненно. Между ног становится влажно и тепло, по вискам бегут слезы, я кусаю губу, пытаясь отстраниться, но толчки продолжаются. Мужчина лишь на миг останавливается, я пытаюсь дышать, но потом он снова продолжает входить в меня.

Я не помню, сколько времени это все продолжалось, голос осип, я выбилась из сил, но он двигался уже медленно, руки мужчины трогали грудь, живот, поднимали мои ноги выше. Он встал на кровать коленями, а я через пелену слез видела не его лицо, а пасть дракона, которая пожирала меня живьем.

В какой-то момент он начал двигаться резче, боль растекалась по телу, стала частью меня, я стала к ней привыкать. А когда мужчина застыл на месте, по его телу прошла судорога, утробно прохрипел, я поняла, что он наконец кончил.

Вода в ванне давно остыла, а я все еще вспоминаю, что было, и держу в руках бритву. Покрутила ее в пальцах, потрогала лезвие – совсем тупое. И как с таким уходить в мир иной? Одна мука.

Что вообще со мной было? Могу ли я назвать произошедшее насилием? С одной стороны, да, и этому нет оправдания, но…

Но я осознанно пошла на это, и мне заплатили. Я лежала на кровати, повернувшись на бок, когда Хасанов снял презерватив, бросив его на пол. Ушел в ванную, я услышала, как потекла вода, но совсем скоро мужчина вернулся и начал одеваться, повернувшись ко мне спиной.

Когда закончил, повернулся, мои слезы к тому времени уже высохли, я пыталась собрать себя и не показывать эмоций. Сцепив до боли челюсти, смотрела ему в глаза.

– Девственность стоит дорого, она ценнее денег, а ты продалась за копейки. Ты такая же дешевка, как все.

На пол упали три небрежно брошенных купюры, а меня тогда захлестнули новые эмоции. Нет, это была не физическая боль, не от того, что меня взяли грубо и лишили девственности.

– Да к черту его! К черту, мать его, суку такую! Катись к чертям, чтоб ты сдох!

Кричу эти слова сейчас, бью руками по воде, выплескивая злость, безысходность, все отчаянье и ненависть к таким хозяевам жизни, которые имеют право судить и вешать ярлыки на всех, кто беднее их.

Не хочу его видеть никогда в своей жизни.