Во мне самой пробуждалась необъяснимая жадность. Я словно первобытная самка, подчинялась пещерному дикарю, который мог накормить меня мясом убитого мамонта.
Неожиданно Артемий прервал поцелуй, вызывая у меня немного разочарованный выдох и несдержанный стон, когда своими жесткими губами он спустился к шее. На секунду мне показалось, что к коже прижали тлеющую сигарету. Но в тот же момент от жгущих в области шеи ощущений, разошлись приятные и острые импульсы. Сознание пошло рябью, а тело вспыхнуло сильнее.
Пока бывший духовник истязал мою шею, слегка щекоча усами и бородой - я млея ловила губами воздух. Внизу живота дико тянуло и кололо, а тело уходило в состояние тряпичной куклы. Он вплел пальцы в мои волосы, сжал, заставляя наклонить шею чуть больше.
Конечно я не против. Мне все нравится.
Артемий, ты отличный духовный просветитель. Чуть не прошептала я в слух. Да, я словила просвещение. Даже больше, я парила в состоянии между землей и уже почти оргазмом. С упоением погружалась в жаркую и тягучую остроту.
Я немного пропустила тот момент, когда Артемий подсадил меня на себя. Немного опомнилась, когда он прикусил сосок, лаская так же необузданно мою грудь. От его действий меня словно ударило током. Разум ненадолго взбодрился и отключился снова.
Как вообще можно было думать в такой момент? За меня думали первобытные инстинкты, которые узрели в Артемии отца моих будущих детей.
Пора и мне внести свой вклад в демографию страны. Подумала я, поерзав бедрами на Артемии, продолжая растворяться и захлебываться в ощущениях.
Да я даже не замечала как стонала. Перед глазами все искрилось, от того как он водил языком по ареолу моей груди.
Мне было мало. Хотела большего.
Мой рассудок помутнел от моих собственных желаний, распыленных стараниями Артемия. Я желала этого сумасшествия.
Эмоционально голодная, я тоже вцепилась в его волосы, словно говоря - прелюдия окончена. Возьми меня. В предвкушении, сжала бедра духовника ногами сильнее.
И он вроде намек понял.
Оторвавшись от моей груди, потянулся к губам. Я успела первая, разгоряченная и дикая - захватила в плен его рот, сплетая наши языки. Мышцы бывшего духовника сильно напряглись. Он приподнял меня под бедра и я почти почувствовала его в себе. В самом низу живота опалило жаром.
Но, по какой то, необъяснимой для меня причине, Артемий отстранился. Я по прежнему жалась к травнику, вплетала пальцы в его волосы и делала глубокие и рваные вдохи.
