А дальше шли кривенькие рисунки, в стиле ""в первом классе почувствовал себя художником"" и невнятный текст, уровня - рецепт из областной больницы.
На последней странице значилось: ""Молитва темному отцу для наказания обидчиков"", но никакого текста не было, только мятый пожелтевший лист - закладка.
Кажется этот клочок бумажки несколько раз грубо мяли, кидали в мусорку, доставали и снова мяли. Похоже над бумажкой даже поплакать успели, судя по пятнам расплывшихся букв.
С горем пополам вчитавшись, поняла текст следующим образом - от моей прабабули требовали отдать кажется все, что у нее было в пользу страны.
И возможно я не очень правильно поняла, но некто С.П. Худотеплый уверял, что отказ от сотрудничества гарантирует прабабке наказание. Даже смазанная печать стояла.
Меня немного смутили инициалы и фамилия рядом с подписью на бумажке. Неужели родственничек местного участкового.
Найдя свои бумаги о наследстве, сравнила подписи, насколько позволял местами размытый текст. Действительно похожи.
Вернув книгу на место, я отпив еще пару глотков портвейна из кружки с подтаявшим льдом, ринулась к бабушкину столу.
Очень сложно искать, не зная что ищешь, особенно в таком бардаке из бумаг.
Газеты, много газет. Вырезки и бессмысленные текста, которые способны были просветить меня о событиях прошлого века. Это не зацепки. Странные факты да, но не зацепки. Нужно понять, что я хочу найти. Возможно мне нужно все таки суметь открыть этот чертов ящик и я найду.
Но ящик не поддавался ни в какую.
Взяв лампу я даже залезла под стол. С обратной стороны столешницы меня ждала находка - приклеенная лапка ели, скрещенная с высохшим листочком, кажется ясеня.
Зачем здесь этот гербарий?
Стоило было коснуться высохших растений, как они сразу осыпались, образуя маленькую кучку на полу. Ничего не поняв, мне оставалось только взять веник и вымести сор.
Поставив опустевшую кружку рядом с недопитой бутылкой, остаток ночи я решила все таки поспать.
Заснуть оказалось тем еще испытанием. Сон не шел, как будто Морфей взял выходной.
Мне постоянно что то мешалось. Каждый шорох спугивал сновидения. Я ворочалась, закутывалась в одеяло, потом скидывала его с себя. Наконец, уставший мозг отключился, но видимо не надолго.
Я проснулась от резкого хлопка старой отсыревшей форточки. Резко привстав на кровати, прислушивалась к поглощающей тишине. В этом беззвучии растворялся любой шорох. Пение сверчков и любой скрип за окном исчезали, не доходя до ушей.
Так странно.
