В конце концов добрались до его хижины и я всю дорогу оборачивалась и цеплялась за его руку и жалась плечом. Висла на духовнике как рыбка прилипала.
Оказавшись под крышей, пришлось отпустить руку Артемия. В этот момент осознала как же сильно я продрогла. От руки духовника исходило тепло, не дающее принять то, как мокрая одежда охлаждала тело.
Пользуясь моментом, пока духовник делал чай, я скинула мокрую одежду и обнаружила, что стопка вещей и моя любимая скатерть самобранка - промокли. Найдя сухую футболку на дне сумки, все равно закуталась в одеяло, что дал Артемий.
Холодно. Мокро. Страшно. И меня все еще трясло.
Артемий вернулся с двумя кружками травяного чая. Легкий запах мелиссы и мяты заполнил небольшое помещение. Высунув пальчики из под одеяла - приняла горячую кружку.
В отличие от меня, духовник таким продрогшим не выглядел. Просто поменял одну рубашку на другую и эту оставил на распашку. Растрепал волосы с бородой и спокойно прохаживался по комнате. В нем вообще чувствовалась легкость и простота.
Они давались ему без усилий. Уверена, что Артемий вполне мог бы пройтись по крапиве и колючкам голыми ногами с такой же легкостью и не заметить.
Наблюдая за его плавными перемещениями по комнате, небрежными и одновременно точными движениями - отметила для себя, что в нем была некая природная сила духа. Он сам был как часть природы. Волосы цвета пшеницы, борода, выверенные черты лица и крепкое, хорошо физически сложенное тело - придавали ему некую первородность. Я видела в нем странную смесь отголосков первобытности и изящества.
Артемий что то искал и заметил, как я его разглядываю. Скорее всего он заметил мои взгляды раньше, но виду не подавал. Сейчас что то изменилось.
Он обернулся, тоже изучая меня. Недолго. Буквально смерил взглядом, о чем то задумался. А потом как ни в чем не бывало улыбнулся, словно поймал себя на какой то мысли.
Я сейчас, должно быть, выглядела забавно. Мокрая голова, торчащая из под пышных слоев одеяла.
С какой то банкой в руках, духовник направился в мою сторону.
- Вот что ты делаешь? - Нервно заерзала от того, как он бесцеремонно отодвинул край моего одеяла, оголяя ногу. Лишившись защиты теплого одеяла, моя нога сразу покрылась мурашками.
- Надо обработать. - Сообщил Артемий, рассматривая ссадину, полученную в результате падения.
Пока я воевала за кусок одеяла, пытаясь опять упаковаться и сообщить, что ссадина небольшая, духовник вытащил из под одеяла мою руку, пристально изучив содранную кожу на локте.
