Хозяин проклятого острова

Затем так же поступил с нижней сорочкой и панталонами – они тоже промокли насквозь. Действуя быстро и четко, без лишних движений, закутал нежданную гостью в два одеяла. Расшевелил угли в очаге, подбросил дров. Дождался, пока вспыхнет огонь и лишь тогда позволил себе посмотреть на Диану.

– Кто? – глухо спросил. – Кто это сделал?

Хоть он и старался не глазеть на нее, пока раздевал, но от него не укрылись синяки, покрывающие спину и ребра девушки. Такие можно оставить, только если бить человека ногами.

– Я… н-не видела, – с трудом прошептала она.

Ормонд скрипнул зубами. Его кулаки сжались сами собой, когда мужчина тихо сказал:

– Ничего, я узнаю.

***

Всю ночь ле Блесс просидел рядом с Дианой. У неё начался жар, девушка стонала и металась в постели.

Ормонд не знал, кто напал на нее, а потому решил не впутывать соседей, падких на сплетни. Среди них вполне могли оказаться те, кто сделал это с Дианой. Он сам смачивал тряпицу в разбавленном водой уксусе, протирал избитое тело и молил Небо, чтобы быстрее наступило завтра.

Потому что завтра должна вернуться из рейда флотилия принца, а вместе с ней и Салар Треми – единственный на острове врач.

За эти часы Ормонд изучил каждый изгиб худенькой женской фигуры и каждый кровоподтёк, что безобразными неровными пятнами обезобразили чистую кожу. Но даже такая, избитая и больная, Диана была прекрасна в его глазах.

Он старался не смотреть на нее, чтобы не смущать лишним вниманием. Ведь потом ей будет очень неловко.

Очень давно Ормонд ле Блесс не был так близок с женщиной. Он даже не думал об этом с того памятного дня, когда очнулся в пещере на острове, глянул на свежие шрамы, изуродовавшие тело от пояса до коленей, и понял, что стал калекой.

Точнее, запретил себе думать.

Тогда Док развел руками в ответ на его молчаливый вопрос и глухо сказал:

– Я сделал все, что в моих силах.

Ормонд никого не винил. Хотя иногда и думал, зачем нужно было сохранять жизнь такому бесполезному калеке, как он? Одноглазый, хромой, изувеченный…

Никому не нужный и враз постаревший.

Глухая боль поселилась в душе, сделала нелюдимым. Все эти годы Ормонд прожил один, мало общаясь с людьми. Единственной отдушиной для него стал Дом Утех, точнее, карточный зал.