В таком случае как же быть с такими сортами, как «Эврика», «Мейер», «Лиссабон»?
— Я этого не знала, — с достоинством ответила Эйнджел, глядя ему в глаза.
— Как не знаете и того, какие сорта лучше всего подходят для «лимончелло». Фактически вы ничего не знаете.
— Но я же не собираюсь заниматься всем сама! Я найму кого-нибудь, кто хорошо в этом разбирается, хотя, должно быть, здесь уже работают подобные люди."
"— Здесь не осталось никого, кто мог бы ухаживать за лимонами так, чтобы потом их можно было продать по высокой цене, — категорически возразил Витторио.
— Здесь есть садовники, не так ли?
— Да, один. Он хорошо работает, но его нельзя назвать мастером своего дела. Вам придется все ему объяснять.
— Но должен же на вилле быть главный садовник, знающий, что к чему?
— Единственный, кто в этом разбирается, — я, но с тех пор, как вы захватили мой дом, я здесь больше не живу.
— Вы меня обвиняете? Ну вы и наглец! Разве я виновата в том, что вы решили его продать?
— Я не… — Мужчина осекся.
— Не лезьте не в свое дело. Вы ничего не знаете.
— Тогда не бросайтесь обвинениями. Я не захватывала ваш дом…
— Не вы, ваш муж. Но кому он стал принадлежать в итоге?
— И это делает меня преступницей, не так ли? У меня нет никакого желания обсуждать это. Я лишь хочу поселиться в моем новом доме.
Витторио отрывисто вздохнул.
— В таком случае, — холодно произнес он, — добро пожаловать в ваш дом. Я сообщу служащим о вашем приезде.
С этими словами мужчина покинул комнату, Эйнджел в ярости смотрела ему вслед.
Подвернись ей что-либо под руку, она непременно швырнула бы этим в него.
Она злилась на бывшего хозяина виллы за то, что он омрачил ей радость первых минут, проведенных в этом доме. Все было замечательно, пока она не вошла в спальню и не увидела его. Здравый смысл подсказывал молодой женщине, что это была чистая случайность, но сейчас ей не хотелось думать об этом.
Эйнджел была недовольна собой: она понимала, что вела себя как избалованная богачка.
Она думала, что эта часть ее личности осталась в прошлом, но, несмотря на ее самые добрые намерения, годы, проведенные рядом с Джо Клэнненом, наложили отпечаток на ее характер.
Эйнджел открыла ставни на остальных окнах, и комната наполнилась ярким солнечным светом. Оглядевшись, молодая женщина поняла, что эта спальня отличалась от всех, которые ей доводилось видеть раньше. Как и в холле, пол здесь был облицован темно-красным кафелем.
