В конечном итоге я бы только возненавидела тебя, а я этого не хочу. Наши отношения продлились недолго, но это было самое прекрасное, что когда-либо со мной случалось, поэтому давай не будем омрачать воспоминания о них, а лишь признаем, что у нас не было шанса. Ведь это правда, не так ли? Я завладела тем, что по праву принадлежало тебе, и мы оба никогда не смогли бы это принять. Я бы с радостью поделилась с тобой, если бы ты позволил. Но ты бы не позволил, и поэтому у меня остался единственный выход.
Я пыталась заставить тебя понять, что я полностью тебе доверяю, но ты никогда в это не поверишь, и твое недоверие отнимает у нас последнюю надежду.
Прошедшие несколько лет я не знала, кем являюсь на самом деле, и теперь хочу начать все сначала и найти себя.
Я оставила Тони у тебя. Я не могу забрать его с собой, но знаю, ты о нем позаботишься».
Скомкав письмо, Витторио со злостью швырнул его на пол. Эйнджел ошибается, сердито подумал он. Теперь Витторио знал, что она собой представляет на самом деле — это была любящая, великодушная женщина, которую он по глупости своей упустил.
Но еще не все потеряно. Я разыщу ее и попытаюсь убедить в том, что мы созданы друг для друга.
Подняв письмо с пола и разгладив его, Витторио обнаружил постскриптум:
«Мой дорогой, не пытайся меня искать. Я всегда буду любить тебя. Спасибо тебе за все. Анджела».
Перечитывая раз за разом последние строки, Витторио понял, что у него нет выбора. Он должен оставить ее в покое. Это последнее, что он может для нее сделать.
Витторио машинально вышел в коридор и побродил по дому, который внезапно показался ему пустым и унылым. Прежде он тысячу раз на дню твердил себе, что ему не будет покоя, пока в его доме находится узурпаторша. И вот она уехала, и вилла Таццини вновь целиком и полностью принадлежит ему.
Витторио содрогнулся.
«Ристоранте Микеланджело» находился в маленьком переулке в северной части Рима. Здесь подавали дешевую еду и хорошее вино, и от посетителей не было отбоя. Сюда приходили обедать студенты из близлежащего университета, но только самые бедные соглашались здесь работать.
Появление новой официантки вызвало массу сплетен и толков, но, когда какой-то нахальный парень спросил, не является ли она «той самой Эйнджел», молодая женщина просто ответила:
— Да, я была ею когда-то.
Но теперь, спустя восемь месяцев, ее уже никто ни о чем не спрашивал.
Было уже поздно, у молодой женщины устали ноги, и она радовалась, что заведение скоро закроется.
