Но с учетом того, что я действовала на нее успокаивающе, и, увидев меня, она перестала стенать, метаться по кровати и начала выполнять команды Тирхана и Интены, наверное, и не зря я пришла раньше планируемого.
Меня Рио слушалась беспрекословно, мы вместе считали вслух в интервалах между схватками, вместе дышали, вместе отдыхали… Немножко смеялись, даже пели… Не отвлекая Тирхана и не мешая ему делать свою работу.
Вымотались мы все… Учитель за ночь пару раз выходил освежиться и чаю попить, мы же оставались подле Дариолы неотлучно.
И я не могла не отметить то, с каким участием и в то же время хладнокровием действовала Радия."
"Ее не просто поставили рядом наблюдать за родами, она принимала непосредственное участие во всем. Внимательно слушала учительские наставления и порядок действий (его тихий шепот я-то едва различала, а Рио и подавно, поэтому процесс обучения не мешал и не стеснял пациентку) и легко, без всякого страха выполняла все манипуляции.
Радия восхитила меня. Она не выказывала страха, не морщилась, не пыталась как-то отказаться от подобной практики.
А могла ведь! И никто бы не осудил, потому что она все еще ученица, потому что сама еще ребенок…
Я отчетливо видела ее рост, причем не только как целителя, но и как личности. Если при ухаживании за Асимом она все еще оставалась стеснительным и пугливым подростком, то сегодня перед нами была пусть и не полностью уверенная в себе девушка, но точно – абсолютно уверенный в своих действиях целитель. И это дорогого стоило!
Именно Радия проводила осмотр и все манипуляции – и правильно, ведь ручки у Радии гораздо меньше учительских, к тому же очень тоненькие запястья, что для Дариолы только в плюс.
Именно Радия приняла малышку… Ловко для той, кто делал это впервые, перерезала пуповину и передала ребенка Интене. А там уже Тирхан сам послед принял и залечивал Рио.
Только после того, как малышку обтерли и отдали матери, учитель отпустил Радию… Не забыв, конечно, похвалить ее за труды и успешно принятые первые роды. То, что они явно будут не последними, уже никто не сомневался.
– Ты умница, Рио, – глядя на малышку, уснувшую на груди девушки, произнесла я и, не удержавшись, погладила Дариолу по голове. – Сейчас девочку заберут в колыбельку, а тебя оботрут и напоят. Ты отлично справилась, у тебя очень красивая дочка.
И я не лукавила. Конечно, младенцы после рождения чуть ли не все на одно лицо: сначала синюшные, потом красные, как помидорки, после и желтоватый цвет принять могут.
