– То есть, если Арандиана не захочет, то второй дар даже мы не сможем пробудить во Власене? И твое желание посадить на трон бастарда Агнермаха не исполнится?
– Власен станет королем Амриарна со вторым даром или без него.
– Тогда зачем такие сложности?
– Для того, чтобы он сам поверил в то, кем является. И для того, чтобы укоренить в сознании людей, что дитя, рожденное вне брака, ничем не хуже законного!
– А! Ты о том, что бастарды никогда не открывали в себе два разных направления дара. И что это присуще только королевской семье.
Ну и аргерцогам, некоторым.
Я широко зевнула. Чуть челюсть не вывихнула, честное слово!
– И об этом тоже. Засыпай, драгоценнейшая. Я не завеху уйду, еще успеем поговорить обо всем…
***
Не завеху он уйдет, как же!
Я злилась вот уже вторые сутки, потому что Виктран под шумок слинял!"
"Точнее, пока одна особа разоспалась аж до вечера. И пусть он оставил мне записку, а все одно – от того, чтобы не отправиться следом и не устроить первый в нашем браке скандал, меня останавливало лишь данное мной же обещание и понимание, что другого выбора у любимого не было.
Не сорвался бы он просто так, не стал бы нарушать данное мне слово.
И все же я злилась… Пусть он и забрал с собой мужиков, способных встать за его спиной и дать отпор. Только Аррияша и Ксандера оставил, и то, полагаю, чтобы я с них магию цедила на зелья.
Я и цедила… Злилась, психовала, но цедила… И зелья мы штамповали с Тирханом так, что только перья летели…
Домашние даже не пытались ко мне лезть.
Во-первых, видели мое настроение. Даже Илиас на время забыл о своих капризах. Какое там... Эти два дня Илюшка был самым милым в мире зайчиком, просто не ребенок, а золото!
Во-вторых, чувствовали то, как изменилась атмосфера. В воздухе искрилось не то чтобы напряжение, а прям предчувствие чего-то глобального. Лишь бы не безвозвратного…
В-третьих, помочь они все равно ничем не могли. Уж точно не в лаборатории, куда путь всем, кроме меня и Тирхана, был заказан. Ну еще и посменно Ксандер и Аррияш допускались.
А мы с учителем сидели тут практически безвылазно.
– Тирхан, чувствуешь, слышишь?
Я отставила очередную склянку и прислушалась к себе. Мне чудилось какое-то тяжелое эхо. Я подобное слыхала, и не раз – когда разминировали мины, оставшиеся со времен ВОВ. И неважно, что я от того места была за много километров.
Но здесь у нас ничего не должно было взрываться…
– Нет…
– Идем!
Я утащила учителя тропой. Сердце зашлось в нехорошем предчувствии.
