Он знал только об итоге такого решения: после очередного выкидыша у своей жены король напился, да так, что очутился в объятьях бывшей любовницы… А та… понесла!
Хуже того – смогла скрыть свою беременность вплоть до самих родов, когда до них оставалось не так уж и много – вехим.
Вообще, насколько я поняла, если бы не чудовищная везучесть Агнермаха, о рождении бастарда он узнал бы нескоро. Если бы вообще дожил до этого знания. Но сложилось, как сложилось. И роды принимал... да-да, Артус, королевский лекарь, под присмотрим леди Лианелии и ее доверенных лиц.
Так вот, она клялась, что дитя родилось мертвым. То ли обвитие пуповиной во время родов, то ли умер еще в утробе до них… Естественно, все было засвидетельствовано лекарем...
Вот только… Кому, как не целителю управлять жизнью и смертью? Кто, как не он мог сделать так, чтобы ребенок в нужный момент не дышал, а потом реанимировать? Даже Радия на это уже способна, а она всего ничего магом является, да и учится не так уж долго…
Ребенка собственноручно похоронил король.
Но опять же… Проследить за тем, куда он отправился и где именно проводил своего сына в последний путь, особого труда точно не составило… А там и похитить тело, которое наверняка не было мертво."
"К тому же я была уверена на все сто процентов, что заговор во дворце зрел очень и очень давно, и настоящих сторонников королевской семьи, а заодно и аргерцога уже оставалось мало. Предполагаю, что ситуация с леди Дианриссией стала переломной… И вот тут на сцену вышел тот, кто желал возвращения Зурара.
Думаю, он просто объединил заговорщиков и подмял под себя, использовав их усилия в своих целях…
Не просто так девушку вернули в столицу, не просто так подсунули королю… И если в начале разговора я сомневалась в том, что Дианриссия отдавала полный отчет собственным действиям, то под конец рассказа Амадео сомнений уже не оставалось – она мстила. Она знала, что должно было произойти с бастардом бывшего возлюбленного.
Что же касается Анрдимаха, то он с детства был влюблен в леди Дианриссию, и когда погиб его старший брат, то никого, кроме нее, подле себя видеть женой не желал.
Такая вот трогательная верность… Он действительно ее очень сильно любил. За весь период брака не имел ни одной любовницы… С его желанием всем пришлось смириться, потому что королевскую кровь более некому было продолжать.
Но, полагаю, тут все-таки решающую роль сыграл наш менталист. Даже эта свадьба была им спланирована.
