Хозяин волчьей стаи

— Девочка, сидеть, девочка, лежать, девочка, к ноге, — съёрничала я, злясь на Кирилла, на саму себя, на оборотней — на весь мир.

Баев довольно кивнул.

— Это было бы идеально. Но ты растёшь.

Митя шагнул вперед.

— Кирилл Владимирович….

Баев тут же растерял напускное благодушие.

— Я сказал, ваше разрешение отменено. И радуйтесь, что ушли живыми. Я казнил и за меньшее — выразительный взгляд в сторону бледного Рената. — А ты, щенок, должен усвоить, что мы не люди с их сомнением и прощением. Мне сегодня было проще загрызть тебя … ну или переломать шею.

Достаточно взрослый чтобы кобелиться — достаточно взрослый, чтобы умереть.

— Спасибо, Альфа. — ответил за двоюродного брата будущий вожак московской стаи, склонив голову в знак почтения.

А дальше двое Альф, двое носителей уникальной силы своего народа, общались друг с другом без слов.

— Ты можешь остаться, — кивнул Баев. — Остальным даю полчаса. После этого, — Кирилл развел руками. — охота на вас будет разрешена.

— Девочку можете оставить, — хмыкнул один из оборотней Кирилла.

Регина ощерилась, прикрываясь одним из своих спутников. Баевские засмеялись.

Только теперь Кирилл обратил на меня внимание. Протянув ко мне свою руку, он ласково предложил."

"— Поехали, Настя. Хватит дурить.

— А как же уговор? — протянула я, внутренне сжавшись. Кирилл засмеялся.

— Какой уговор, маленькая? Неужели тебе и в самом деле нравится такая жизнь? Посмотри на себя… Слишком много забот, слишком тяжёлая работа… слишком плохое питание. А нам надо много еды, чтобы кормить своего зверя.

Ты очень скоро ослабеешь, начнёшь терять контроль… и однажды посреди белого дня загрызёшь чью нибудь курицу… ну или кошку, если здесь куриц не держат.

Он издевался. Он смотрел мне в глаза и издевался. Не физически — морально, но от этого не становилось менее больно.

— Мне хорошо и на стороне людей, — тихо произнесла я, уже не скрывая чувства разочарования. Кирилл хотел услышать мои мысли — пусть слышит, он не найдет в них ничего положительного. Только сожаление о том, что я оказалась оборотнем, что я оказалась его парой — и что мы связаны… Да мне лучше в петлю влезть — чем придти на к нему на его условиях.

Кирилл дернулся — и я на секунду, на десятую доли секунды — увидела сомнение, промелькнувшее в его взгляде. И сожаление в его душе.

Всего одно мгновение, после которого Баев снова закрылся, снова стал непробиваемым… Нависнув надо мной, он рыкнул:

— Правила нашего народа непреложны, они не меняются несколько веков.