Хозяин волчьей стаи

Я принимала мягкие прикосновения рук, слышала громкое мощное дыхание мужчины над моей головой, и даже почувствовала, как в спину мне упирается что — то сильно твёрдое и горячее. Камень! Ох, уж этот Петр Иванович. Наверное, совсем в свою профессию заигрался.

— Какой камень? — немного удивлённо спросил мужской голос на пороге моего сна. И я, вздохнув, объяснила про дворецкого. Пётр Иванович учился быть дворецким аж в самой Англии. Поди, их там и этому обучали.

— В Англии раньше печей не было, только камины, поэтому чтобы аристократы не мёрзли, им в кровать клали горячие камни, — пробормотала я, немного поелозив, стараясь немного отодвинуться от камня.

Не тут — то было. Тяжёлое мужское тело беззвучно затряслось, а затем ещё сильнее прижало меня к этому горячему объекту. Баев (это же был он?) шептал что — то…но не на русском. Английский, испанский я тоже понимала, но этот язык не был ни одним из перечисленных… А дальше я банально провалилась в глубокий сон.

Утро началось с прикосновений. Меня трогали всюду, заставляя быстрее проснуться, открыть глаза и ….

естественно возмутиться.

— Прекрати.

Нависший надо мной Баев гаденько так усмехнулся.

— А ночью ты вроде не возражала.

— Потому что сил не было возражать. Такое принимается?

Кирилл, максимально приблизившись ко мне, попытался меня поцеловать. Я дернулась, пытаясь вывернуться.

— Что ты делаешь? — рыкнул Альфа. Именно Альфа, а не тот парень, что нежно прижимал меня к себе ночью.

Баев дернул, и я в одно мгновение оказалась под ним. Обездвиженная и испуганная.

Баев попытался снова меня поцеловать. Я не могла даже шевелить головой, поэтому единственное, что мне оставалось — посильнее сжать челюсти.

Меня схватили за подбородок.

— Открой свой рот.

Я усмехнулась, покачав головой. А из глаз уже лились слёзы.

— Настя, не дури.

Я снова замотала головой, не решаясь говорить. Нельзя давать врагу ни единой попытки тебя облапошить. Но разве Альфу остановит какое — то небольшое неповиновение. Кирилл принял новую попытку. Его руки, губы скользили по моему телу, безошибочно находя чувственные точки… Баев, должно быть, очень хорошо знал женское тело, раз действовал так уверенно.

Я вспомнила тот злосчастный разговор своего брата с друзьями: ничего личного, просто обоюдное плотское удовольствие… Не хочу так! Не хочу. Но разве я могла сейчас что — либо сделать — Баев обездвижил меня, окружив своим телом. Слишком большим и сильным, чтобы я могла сопротивляться."

"Чувство отчаяния затопило меня всю без остатка.