А Лероя и вовсе местные знали в лицо и уверяли, что узнали бы, все соседки сплетничали о судьбе Элизабет. Но ведь он артефактор, он мог собрать амулет отвода глаз или создать личину, используя за образец кого-то из местных жителей.
Так как в то время быстро раскрыть возможное убийство не удалось, вместо того, чтобы продолжать расследование, дело было закрыто. В итоговых документах написали, что девица Элизабет Мотьер порешила себя и своего нерожденного ребенка сама, не вынеся позора из-за того, что забеременела вне брака.
Глава 119
Джонатан
Я читал дело о смерти Элизабет Мотьер, пытаясь найти то, что пропустил его следователь, но, хоть для меня и было очевидно, что гибель девушки на совести Мэтью Лероя, я понимал, что к лорду Уинфреду с этим не пойдешь. Даже если действительно артефактор удушил свою любовницу, это дело обычной полиции, а не тайного сыска, это не доказывает его причастность к испытаниям незарегистрированного боевого артефакта на людях.
Я нервно постучал пальцами по столу и глянул на артефакт на запястье, но никаких сигналов с него пока не поступало, хотя времени оставалось слишком мало.
Вдруг в кабинет, не постучав, зашел военный следователь и нагло плюхнулся на стул напротив меня. Я выразительно выгнул бровь, но даже не стал возмущаться в голос, только отдернул манжету, скрывая артефакт связи, и неторопливо принялся складывать документы из старого дела — вряд ли они заинтересуют следователя, если не дергаться.
После того, как удалось расколоть главу Лиги защиты семьи, мы с помощью Глинды добыли из тайника письма ее руководителя и другие важные документы.
В них было достаточно доказательств, чтобы подтвердить обвинения против многих участников и сообщников Лиги, но, к сожалению, ничего, что говорило бы о личности главного преступника. Никаких следов ауры, все тщательно зачищено магически, будто работал преступник-профессионал.
После этого военные немного разочаровались в сотрудничестве и, в достаточной мере обсмеяв меня из-за того, что как инкуб я мог втереться в доверие только к женщинам, успокоились.
Большая часть их больше не появлялись в нашем офисе, только следователь Ястер, который был приставлен ко мне, иногда возвращался, проверяя, нет ли у нас новых зацепок. Но сегодня он вел себя еще более странно, чем обычно.
Я не стал себя утруждать вопросами, вместо этого принялся с особым тщанием наводить порядок на столе.
Ястер прокашлялся, прочищая горло, я продолжал игнорировать его, пока он, наконец, не разродился.
