Я пыталась изображать деятельность: бороться с пылью и пауками, которых тут было, кажется, бесконечное количество, пыталась вникнуть в систему хранения, но Ульрик только хмыкал и захлопывал гроссбухи перед моим носом. А я не могла понять, почему дело об убийстве госпожи Клементс лежит на букву Ф, а не К. Оказалось, потому что первым заподозрили ее любовника — господина Фоули, но на деле убил муж. А дело как поставили сперва, так и… вообще никакой логики! Система работала только благодаря абсолютной памяти господина Ульрика, который знал все и обо всем: содержимое всех дел, всех бумаг, да еще к нему иногда заглядывали следователи просто поболтать и рассказывали о тех подробностях, которые в официальные бумаги не попадали.
По сути — просто использовали его память, а старику и в радость.
Меня при этом старались выставить под каким-нибудь благовидным предлогом. То есть находилась я примерно на должности уборщицы и бездельницы. Ну, и иногда «подай-принеси», все же старику было тяжеловато, и он старался не покидать свои архивные лабиринты.
Неудивительно, что другие девушки бежали с этой должности.
Наконец, я получила первую зарплату, и разочарованно вздохнула — если вычесть деньги на проживание, оставались совсем копейки. Если бы я еще и на обеды тратилась, вообще жила бы впритык, но в еде я особенно не нуждалась, так что удавалось сэкономить. Я расспросила девушек о самых дешевых, но приличных лавках, и отправилась за покупками, деньги истратились очень быстро, к моему сожалению. Оставалось надеяться, что в следующие пару недель не случится никакого форс-мажора.
В очередной рабочий день я бодро шагала по коридору полицейского участка, который уже успела неплохо изучить, уже занесла руку над дверью в очередной кабинет, когда ощутила яркую вспышку чужих эмоций: желание присвоить, похоть. Я даже не успела среагировать, просто повернула ручку, не постучав.
Испуганный женский вскрик, звук пощечины — прозвучали до того, как я распахнула дверь. Голод во мне уже был так силен, что я, не сомневаясь, резко втянула в себя энергию похоти, разлитую в воздухе кабинета, и даже дернула лишнего.
— Как ты смеешь?! — возмутился мужчина, и замер, растеряно глядя в пустоту.
Девушка, скрючившаяся на стуле секретаря, явно что-то хотела то ли ответить, то ли куда-то бежать, но удивленно моргнула, увидев зависшего на полуслове начальника.
Громко прокашлявшись, я деланно постучалась в открытую уже дверь:
— Здравствуйте, я из архива, принесла заказанные вами документы.
