Хозяйка Дьявола

Забыв про боль и неудобство, Сандра зажмурилась, пытаясь привести себя в чувство, но предательская дрожь всё равно прошла от плеч по рукам, что не мог не ощутить Деон.

– Приказ, – упрямо выдавила Сандра, и его хватка тут же разжалась.

– Всегда уточняй, пташка. Потому что твоё тело говорит иное, хоть ты у нас аристократичная невинность, – усмехнулся Деон, отстранившись и позволив задыхающейся злостью графине развернуться к нему лицом.

– Не обольщайся. Ты просто застал меня врасплох, – наигранно небрежно фыркнула Сандра, разминая ноющие запястья.

И чтобы только стереть довольную, победную ухмылочку раба, вскинула голову и добавила: – И нет, ты не первый мужчина, который пытался меня коснуться. Но будешь первым, кого за это кастрируют.

Деон закатил глаза, однако она успела заметить в них азартный блеск – похоже, её признание, что она не совсем невинная девица, лишь раззадорило, а не охладило пыл. Набравшись смелости, Сандра упёрлась пальцами в его грудь и оттолкнула от себя как можно более презрительно. Раб даже не шатнулся, но отступил сам, освободив ей дорогу к столу.

– Итак, я всё ещё жду, – нарисовав небрежное ледяное спокойствие на мордашке, Сандра подавила царящую во рту сухость и грациозно уселась на стул.

– Чего? Продолжения? – усмехнулся Деон, встав напротив стола и откинув на него перо. – Только если по исключительному приказу. Такое себе удовольствие, поиметь фригидную стерву.

Кажется, к его хамству у графини уже появлялся иммунитет. Или постоянно злиться не осталось сил, да и не было в её довольно спокойной натуре столько яда.

Устало вздохнув, Сандра проигнорировала выпад и заправила за ухо выбившуюся из пучка волнистую прядку.

– Жду, когда ты снимешь рубаху. И поверь, никакой… похабщины у меня не было и в мыслях.

– Ой ли?

– Уж поверь, если мне нужен будет любовник, я выберу кого-то поблагороднее, чем жалкий раб, стремящийся провести ночь под задницей у лошади, – холодно улыбнулась Сандра на его хитрый прищур. – Покажи мне свою спину. Сейчас же.

Деон поморщился, в раздражении мотнул головой.

В серой радужке буквально вертелись все возможные грязные шуточки, которые он мог бы сказать. Но под немигающим, неприступно-морозным взглядом арктических голубых глаз графини он всё-таки стянул рубашку и бросил её прямо на пол. Неспешно повернулся, предоставляя шанс разглядеть как следует татуировки. И всё же она успела задержать внимание на белёсых длинных отметинах на его прессе и груди, от которой тянулась к поясу брюк дорожка жёстких волос.