Хозяйка дома Риччи (СИ)

После завтрака, я поднялась к хозяину.

— Доброго дня мессир Жакоп. Можно у Вас спросить кое-что? — мой поклон в этот раз удался.

Хозяин отодвинул работу и гостеприимным жестом предложил мне присесть.

— Слава Пресвятой Деве, ты поправилась окончательно. Слышал, какую уборку вчера на кухне учинила. Работящая ты, вся в мать.

При этих словах я печально вздохнула и потупила глаза.

— Мессир Жакоп, чем старше я становлюсь, тем меньше помню своё детство, и Вы единственный, кто может рассказать мне про это.

— Детство у тебя было печальное.

Но давай по порядку. В молодости я служил в королевской гвардии. Разное бывало, и сражаться приходилось. Однажды попал наш отряд в засаду, крепко нам тогда досталось, меня сильно в ногу ранили, а жизнь мне спас Кальвино Ринальди. Из под лошади упавшей вытащил, да подальше отнёс. Кальвино был таким же гвардейцем как и я. Вот с тех самых пор и стали мы держаться вместе. Я считал себя обязанным за спасение, и хотел вернуть долг. Кальвино же был балагур, но ему нравилось моё спокойствие. Это и держало нас вместе. А после службы разъехались по домам, но связи не потеряли.

При этом рассказе глаза старика живо заиграли, он как будто заново переживал события своей молодости.

— Кальвино всегда жил легко, весело. Деньги, что достались ему от отца в качестве наследства, он быстро прокутил. Жил на налог со своих деревень. Женился первый раз — не успел обзавестись потомством, мор забрал жену и половину крестьян выкосил. Сам еле жив остался, но исхудал страшно.

Так до смерти как деревяшка и ходил — хозяину кажется тяжело давались воспоминания.

Видимо дружба между ними была искренняя, старик тяжело вздыхал во время рассказа, в руках перебирал безделушки со стола.

— Второй раз Кальвино женился на твоей матери. Она не была красавица, из обедневшего рода, но с ней дали хорошее приданое, потому что в девках сильно засиделась. С её приходом хозяйство Кальвино начало оживать. Сам то он был далёк от дел. Только налогами и интересовался. А твоя мать заботу проявляла о крестьянах.

Учила какая шерть больше ценится, на свои деньги, в долг крестьянам, в каждую деревню скотину покупала. Куда — овец, чтобы потом шерсть была, куда коз — для сыра. У других нашла заброшенный лес маслин, облагородила его и начали урожай собирать, да на масло сдавать. Соседи даже ездили к ней учиться — на этом он замолчал и глубоко задумался.

И я задумалась. Как правильно эта женщина вела хозяйство. Всем давала работу и надежду на жизнь.