Лейтенант начал подниматься туда, откуда я только что спустилась, так и не отпустив меня, а сам продолжил:
— Я не настаиваю, нам следует просто разрешить то недоразумение, что возникло между нами. Вы ведь допускаете, уважаемая Рада, что любой человек имеет право на ошибку? Вы ведь сможете простить мои неосторожные слова? Поверьте, мне многое открылось в эти дни. И я понял, что вы особенная. Я встречал раньше только одну женщину, обладающую подобным даром. И это была моя бабушка. Она была очень открытая, от неё исходил свет и грел тех, кто был рядом с ней.
Вы не думайте, это не расчёт. Именно там, у лекаря в больничке я понял, что вы — сокровище, о вас следует заботиться и хранить от бед этого мира.
Мы неожиданно для меня остановились, и я увидела, что мы стоим как раз в том месте, где я увидела капитана. Но его теперь внизу не было. А мне стало несколько некомфортно в обществе лейтенанта.
Я поняла, что он узнал о моём даре. И теперь я для него приобрела совершенно другие качества. Удивительно, а ведь он действительно искренне это говорит.
Он реально считал меня сокровищем."
"Это, конечно, лестно, но говорить о личном в лесу не хотелось. Да мне с этим мужчиной вообще ничего не хотелось. Да, он был хорош, но не для меня. И его этот ищущий взгляд. Что он пытался во мне рассмотреть? Боюсь, ему нечего ждать, не увидит он для себя ничего. И я решительно ответила, устав уговаривать мягко:
— Вы, лейтенант, несомненно, достойный мужчина, но не для меня. Возможно, наше знакомство повлияло, или мы просто не подходим друг другу, но у меня нет к вам чувств.
Просто нет, вы понимаете?
Тот изменился лицом, я действительно задела его. Он зло проговорил:
— Вы думаете, я не видел? — с усмешкой зло ответил он, — Стояли здесь и как дура любовались на своего капитана. А он что? Думаете, вы ему нужны? Очнитесь! За ним полгорода бегает. И эта глупая лэри Амили, уж до чего ушлая девчонка, а всё туда же.
Он развернулся, зло пнул камешек в сторону реки, тот громко булькнул, долетев, а лейтенант продолжил, зло, неприятно:
— Очнитесь же! — шаг, и он сжимает ладони на моих предплечьях, и слегка потряхивая меня, продолжает: — Вы ему не нужны.
Он же птица высокого полёта. Зачем ему ссыльная, если вокруг столько красавиц из хороших семей?
Он приблизил лицо ближе и проникновенно зашептал:
— А я всё сделаю для вас, уважаемая Рада. Всё. У вас будет всё, положение, имя, хорошая и крепкая семья, что сможет вас защитить…
А я всё это время пыталась освободиться.
