""Давай, говори!"" — мысленно закричала я.
Лейтенант отреагировал. Он стремительно подошёл и взял меня за горло, чего я совсем не ожидала. Испугалась, стала разжимать рукой его пальцы, что вцепились мне в шею. На него было страшно смотреть. Похоже, я довела его. Неужели придушит? Я начала хватать ртом воздух, заскребла ногтями по его ладони, пыталась отлепить пальцы, а он смотрел, смотрел, словно это я олицетворяла всех его врагов, которых он жаждал убить. Уничтожить.
Вдруг я ощутила, что могу дышать. Лейтенант сделал шаг в сторону.
Неужели я разглядела промелькнувшее сожаление? Тот подтвердил, сделав глубокий вдох и медленный выдох:
— Прошу прощения. Не стоит с мужчиной так разговаривать. Меня радует, что скоро ты станешь кроткой и во всём будешь слушаться меня. Хотя ещё сегодня, когда я шёл сюда, думал, что твой строптивый характер и неуступчивость мне даже нравится. С тобой не будет скучно. Не было бы. Да. Но приходится выбирать."
"— И что вы выбрали, лейтенант? — слишком уверенный тон. Он уже что-то придумал насчёт меня?
И он с удовольствием подтвердил.
Вынул пузырёк, откупорил, опустил волос с головы внутрь и потряс, поведав свои планы:
— После того как ты уже раз смогла спасти капитана, я лучше заранее позабочусь о нас. Сейчас ты выпьешь это зелье, и будешь любить и слушаться меня до самой смерти. И ничего уже сделать не сможешь. Ты вся будешь в моей власти. Ты знаешь, милая Рада, думаю, что мы сейчас вернёмся в город, распишемся, и я сразу переведусь в другой гарнизон. Думаю, в Гиблых Пределах нам лучше не оставаться.
— Лейтенант довольно улыбнулся, а у меня всё отмерло.
Я знала о зельях, влияющих на сознание. Цвет этого пузырька соответствовал, переливаясь ярким персиковым оттенком. Сильное любовное зелье. Запрещённое. Однозначно, смертная казнь. Да только кто заявит на лейтенанта, если я сейчас выпью и уже не смогу ничего поделать?
Противоядие стоит заоблачных денег, да и готовится индивидуально для каждого. Это если кто-то поймёт и проверит меня на воздействие.
Сама я не смогу, а капитан… Ох, Алан!
Я хотела расшевелить лейтенанта, хваталась за соломинку, зло говоря ему:
— Капитан о вас знает! Не верю, слышите, не верю, что вы смогли победить его в бою. Он спасёт меня, я уверена!
Ну же, говори, прокля́тый!
Кривая улыбка зазмеилась у него на лице. Он с таким удовольствием ответил, смакуя каждое слово:
— Жаль, правда жаль. Такой человек, а умер так бесславно. Вряд ли его найдут под тем кустом, где я его оставил.
