Хозяйка гиблых земель

На это наставница сердито фыркает и ворчит: “Не обращай внимания”. Но есть и те, кто приветливо кивает.

Прохожу мимо рыбной лавки, где дядюшка Том, прислушавшийся к советам из писем, громко зазывает покупателей. ""Пять рыбин по цене четырех!"" – его зычный голос разносится по площади. Вижу, как довольно улыбается – выручка заметно выросла после такого нехитрого маркетингового хода.

Старая бабуля Марта тоже последовала совету – над её лавкой теперь красуется новая вывеска ""Травяные сборы и настойки"", вместо прежней блеклой таблички.

В целом, позволю себе отметить, отношение местных изменилось в лучшую сторону. На мне нет ни маски, ни выдуманного имени, и никто не спешит плеснуть мне в лицо какой-нибудь гадостью и не летит с топором.

Пусть сейчас они все еще сбиты с толку и не знают, как себя стоит вести, но время все расставит по местам. И надеюсь, быстрее, чем я планировала.

– Как тебе это местечко? – мыс Янгой останавливаемся напротив давно закрытой лавки.

Она вся из дерева, но выглядит вполне надежной для того, чтобы начать тут продавать синюху. С охраной нашего тайного дела дед Мигей обещал помочь.

– Отлично. Я раздобуду хозяина и договорюсь, а вот за разрешением на торговлю в городскую администрацию идти придется тебе, – спешит обрадовать меня Янга.

Ага, а в этой самой администрации либо мэр, либо инспектор…

Морщусь от одной мысли о встрече с любым из них. И тут вновь подмечаю, что племянничков Сурэла как-то давно не видно и не слышно.

– По рукам, – решаю я, а затем закупаю еды для работников.

Торговцы, то там, то тут, удивляются на кой мне столько, а я не скромничаю, говорю: “Благодарность работникам. Они отлично справляются!”.

Ага, пусть не думают, что я горячую речь в тот день просто так толкала.

К моей маленькой радости, ухожу с рынка куда более счастливой, чем сюда шла. Народ-то оттаивает. А чем больше людей снимут броню недоверия и узнают меня получше, тем надежнее я тут обоснуюсь к моменту, когда отыщу врага, так оклеветавшего мой род.

С этими мыслями и возвращаюсь в повозку, как замечаю среди лиц одно знакомое. Та самая сумасшедшая, что кидалась на меня на площади. Только вот сейчас она не выглядит безумной. Напротив, кому-то усердно кланяется.

А этот кто-то, облаченный в длинное темно-серое дорогое платье, раздраженно отмахивается, пытаясь отогнать от себя женщину.