Хозяйка графских развалин

Но это не повод терять бдительность, тем более я носом чую подвох.

— Почему вдруг такое предложение? — хмурюсь я.

— Я получила ключ к посвящению, и совсем скоро сама стану учителем. Мне нужна первая ученица.

— Не я, тётушка, — я рискую обратиться к ней по-старому.

— Тебя не влечёт вечное путешествие? — удивляется она, словно вечные скитания это что-то ценное.

Для кого-то — возможно. Но не для меня.

— Не-а. Тем более мне кажется, что вы, если не врёте, то умалчиваете, тётушка Хлоя. По-моему, вы просто хотите скинуть на меня свой обет странствовать, а сами останетесь с мастером.

— Давно ты стала такой проницательной, девочка? Что же, нет так нет, твой выбор.

Хлоя выглядит огорчённой отказом, но не слишком расстроенной, и я рискую спросить:

— Близняшки. Ты можешь помочь Гэбби?

— Могла бы — помогла, — морщится она. — Хоть я и использовала личину кухарки, чтобы через род Оти попасть сюда, не думай, что эти милые дети мне безразличны. Знаешь, от чего умер прежний граф?

— Отец Гарета? Нет.

— Начало истории я знаю с чужих слов.

По молодости отец Гарета был таким же мягким и временами наивным, таким же честным, как сейчас Гарет. Романтический взгляд на мир рассыпался, когда граф уличил супругу в адюльтере. Брак их был договорной, любви так и не возникло, так что он скорее обрадовался, чем огорчился и вскоре у него тоже появилась “подруга”. Только вот девица оказалась той ещё гнилью. Дела у графа уже шли очень плохо. Тут бы семью худо-бедно содержать. Какие подарки? Конфеты и сборники стихов девицу не устраивали, ей хотелось дорогой роскоши. И когда она поняла, что граф ей ничего не даст, она его ограбила, обчистила сейф с последними сбережениями. А чтобы граф не помешал, она бросила смертельное проклятье, оказавшееся настолько сильным, что зацепило и жену графа, и дочь.

— Жена…?

— Долго болела, скончалась.

— Печально…

— Да уж, радостного мало. Но там, в храме, ты смогла изменить ход событий, не так ли? Для мальчика Гарета ты стала Удачей. И для близняшек тоже. Становление самостоятельным родом стало для них очищением от проклятия.

— А синдром…? — как же целительница его назвала?!

— С синдромом Амела Кэм-Оти справится, не беспокойся. И иди уже. Между прочим, Гарет себе место не находит, заждался жену.

— А…

— Доску оставь в покое. Всё равно это черновик. Кэльвин сам будет править, — она называет мастера Далла по имени, и неожиданно на её губах появляется глуповатая улыбка, которую я совершенно не ожидала увидеть на лице многое повидавшей шаманки.