Хозяйка графских развалин

Уверена, если я подниму сейчас рукав, я увижу их движение, но я не проверяю — какая разница?

— В Доме есть библиотека? — шерстить книги слишком долго, но я зачем-то спрашиваю.

— С пустыми стеллажами.

Звучит грустно.

— Гарет, вы согласны попытаться продать антиквариат? — я не представляю, как именно провернуть продажу при условии, что ни я, ни Гарет ничего не смыслим в ценах и белых схемах продажи. Подставляться под мошенников у меня ни малейшего желания.

Поручить сёстрам не слишком разумно…

А что, если поговорить с ведьмой? Кому как ни ей знать древние страшилки?

— Распоряжайтесь, Даниэлла.

— У вас были планы, Гарет. Не смею докучать дальше.

— Даниэлла, о чём вы? — он поспешно встаёт. — Хотя визитёр не причинил вам вреда, чему я несказанно рад, пренебрегать безопасностью недопустимо. Я настаиваю, чтобы вы приняли моё сопровождение.

Как завернул."

"Я не сразу понимаю, какой смысл Гарет завернул в витиеватую словесную конструкцию.

Не представляю, как дорогой супруг защитит меня от демона…

Ответ на мой вопрос буквально материализуется в кабинете, и, увы, он отличается от того, который я бы предпочла получить.

Рабочий кабинет, будучи частью анфилады комнат Опочивальни графа, зажат между личной комнатой его сиятельства и личной гостиной. Войти можно с обеих сторон, через коридор или через мою спальню.

Двери распахиваются одновременно.

Я толком ничего не успеваю понять. Появляются мужчины очень странного вида, их тела полностью скрывает матово-синяя чешуйчатая броня, переходящая в имитирующие птичьи головы шлемы с клювами.

Облачение смотрится настолько единым, что на миг мне даже кажется, что тёмно-синяя шкура незваным визитёрам родная. Вдруг демоны так и выглядят — прямоходящие ящеры с орлиноподобными головами? Это ведь демоны? Иллюзию рушат мыски. Хотя я не вижу, где брючины переходят в голенища сапогов, я вижу округлые мыски и квадратные каблуки.

Гарет моментально оказывается впереди и прикрывает меня собой.

Один против пятерых…

Из-под забрала старшего — думаю, что старшего — раздаётся глухой голос:

— Господыня Имили Оти желает видеть леди.

Я не знаю, как реагировать. Спрашивать у бойцов, почему “господыня”, а не “госпожа”, и почему меня, а не графа, наверное, бессмысленно. Тон, которым ко мне обратились, условно учтивый, по крайней мере со мной заговорили, а не схватили за шиворот как бессловесного котёнка. Только вот тон бойца отказа не предполает.

— Моя супруга… — начинает граф.