Онлайн-библиотека книг
Всё повторяется — офицер закрывает крышку, и чиновник оплетает сундук магией.
Не осмотренными остались четыре средних сундука и один большой.
Внутри золото.
Монеты. Круглые, с белым отливом. На аверсе профиль почему-то женский. Я думала, что император мужчина. Или до него правила женщина? На реверсе номинал в один дублон и орнамент.
У меня перехватывает дыхание. Почему-то я уверена, что в прошлом никогда не видела кучу денег в самом буквальном смысле этого словосочетания. Есть что-то мифическое в сундуке с золотом.
Я представляю, каково это может быть — погрузить руки в золото по локоть, пропустить монеты между пальцами, подбросить.
Я могла бы искупаться в золоте…
Только вот в реальности я не смогу коснуться ни одной монетки, потому что под крышкой стекло, а на стекле переливается магическим сиянием печать банка.
— Прекрасно, — чиновник добавляет к банковской печати свою.
— Ничего прекрасного, — тихо выдыхаю я так, чтобы слышал только Гарет.
Сундук вдвоём не утащить, нечего и думать забрать всё, но хоть бы карманы набить…
— Моя леди?
— Возьми деньги, Гарет. Хоть сколько-то.
Но муж лишь отстраняется.
Отчасти я понимаю почему. Сундуки запечатаны. Если открыть, то не исключено, что чиновник попросту откажется страховать. А золото вот оно, на корабле.
Я смотрю на золото, до которого руку протяни, но которое нельзя взять… И на меня накатывает апатия.
У меня возникает иллюзия, что будто в графской семье я единственная, кто пытается барахтаться и как-то спасать дела. Это не так. Бетти по-своему и довольно глупо, но пыталась забрать власть в надежде на аудиенцию и милость императора. Гарет ради спасения женился.
Медвель открывает для осмотра второй сундук, тоже до краёв заполненный имперскими золотыми дублонами, но нас от них отделяет стекло.
Третий, четвёртый…
Меня зло берёт."
"Почему я должна страдать из-за упрямства Гарета? Все ошибаются. Я тоже могу ошибиться. Но я не хочу страдать из-за его ошибки.
Чиновник опечатывает четвёртый сундук.
— Здесь, с учётом десятой части, полная сумма приданого моей дочери.
— Да, — соглашается Гарет.
Остаётся последний сундук.
