А после присел и дрожащей рукой провел по волосам Лалу. Она была в сознании, но сил даже на то, чтобы шевелиться, не осталось."
"— Я тебя люблю, малышка, — шепот Дупела смущал. — Любую люблю. И неважно, что могло бы там случиться, все равно бы любил. Мы бы с тобой со всем справились, слышишь. Никому тебя не отдам. Моя девочка. Только моя.
Она заплакала, тихо и скуляще. Там словно внутри плотину некую прорвало. Склонившись ниже, Дупел неуклюже обнял ее за плечи.
— Никому и никогда не дам в обиду. Все будет у нас хорошо.
Кирр разговаривает с диспетчерами, мы стартуем. А через несколько дней будем дома. В нашем доме, Лалу, — он стянул кольцо с трясущегося пальца. — Оно твое… Чтобы там ни было в лагере, а я от тебя не откажусь, потому что люблю. И нет ничего важнее этого.
Подняв ее ладонь, он надел ей колечко и надавил на центральный камень, в котором были вмонтированы регистрационные чипы. По испачканной кровью коже Лалу поползла информационная сеть, оставаясь едва заметным рисунком на ее запястье.
— Все, моя красивая… Обижайся на меня после этого, но сидя в нашем доме на нашей постели. Я готов выслушать от тебя все…
— Дурак, — хрипло прошептала она. — Я тебя люблю.
— Вот и хорошо, — он осторожно прижался лбом к ее плечу. — И это правильно. Где успокоительное и обезболивающее, меньшой?
Он поднял взгляд на Мити и улыбнулся.
Глава 112
Лалу унесли на носилках. А после — в дверь протиснулись Риме с Даламом, неся вторую сестричку. Мити дрогнул, схватился за край мед. капсулы.
Крови на кендалийке было не меньше, чем на сестре. Она даже лежала, закрывая руками голову, словно до сих пор боялась удара. Руки в синяках, пальцы распухли. Глаз заплыл до такой степени, что его и не видно было под гематомой.
Мити стоял и не двигался.
— Брат, — Далам дернул его за плечо.
Он сглотнул, но продолжал стоять словно парализованный.
Его взгляд…
Проследив за ним, я поняла, что у Лоли спущены штаны. Из-за длины куртки это не сразу было заметно.
— Себя в руки возьми, — прошипела я, чувствуя, как у самой охрип голос.
— Успокойся. Она испытывает боль, унижение, страх. Так помоги ей, не стой!
Он мелко затряс головой. Выдохнул. Достал манжеты, но они тут же выпали из его рук. Лоли всхлипнула. Он дернулся от этого звука, как от пощечины. А после резко отмер.
Через минуту на мониторе ровными столбцами ползла информация.
— Трещина на пятом и шестом ребрах слева, — его голос заметно дрожал.
Кто-то коснулся моей руки, нежно так.
