— Лукер, немедленно оденься, — выдавила из себя.
Женский интерес вовсе выбрался наружу, стряхнул с себя вековую пыль и усмехнулся.
С моим телом творилось что-то странное. Лицо в жар бросает, ладони потеют. Ногам холодно. Живот сводит, и на голод это уже ну никак не спишешь.
— Не-а, — он покачал головой. — Я еще даже не разделся, цветочек. Чего ты?
Его рука легла на ремень брюк."
"— Выпусти меня в катер, — я бросилась было к выходу, но была поймана за талию.
— Куда, бедовая? Ты видела, что там творится? Петуния, выдохни.
Палатки трехместные. Я тебе не враг. Успокойся. Никто одну тебя не оставит — это опасно. Мало ли, тварь какая заползет.
— Ты про Соели? — пропищала, бледнея, потому как его руки сжимали мои бедра.
— Вообще, про мерзость разную кровососущую, но в принципе, она под эту категорию тоже попадает. Так что переодевайся, ложись и спи. Завтра полетим обследовать джунгли, и ты нужна будешь мне бодрой и собранной.
— А ты? — мой голос дрожал.
— Ну и я разденусь…
Я не дослушала, снова лосем ломанулась на выход.
Но кто бы меня отпустил.
— Ладно-ладно, — раздалось над моей головой. — Сейчас сделаю перегородку, за которой и будем переодеваться.
Он тихо рассмеялся.
— Мне достаточно пока и того, что ты рядом и смотришь на меня. Заметила наконец мое существование. Хоть заново тебе представляйся. Не прошло и пяти лет, как прогнозировала бабушка. Я, похоже, все же уложусь в более короткий срок.
— Да о чем ты? — я, перебирая руками, ползла из его объятий в сторону своего спального мешка.
Пока, правда, безуспешно.
Этот орш оказался чудовищно силен.
— Ну, как о чем? О твоем соблазнении, Петуния. Ну, в самом деле. Это ты сюда за цветочками прибыла, а я совершенно по иным причинам.
Он громко засмеялся, заставляя меня краснеть еще больше.
— Я тебе, детка, все два года фырканья припомню. Так в себя влюблю, что дороже любой плотоядной росянки стану.
Он, наконец, выпустил меня и поднялся. Благо, палатка позволяла стоять ему во весь рост, лишь слегка упираясь головой в потолок.
Что-то расстегнув, Лукер выдвинул непрозрачную стеночку и закрепил ее.
— Ваша раздевалка, любовь моя несговорчивая. Прошу сюда сверкать трусиками.
Выдохнув через нос, я снова покосилась на выход.
Глава 33
Деваться мне было совсем некуда. На улице стена из ливня. В соседней палатке аж три мужика, которые не упустят возможность посмеяться надо мной. А катер…
Я печально вздохнула.
А мне от него ключики не выдали.
