Практически, чистая механика!
– Есть шансы выяснить, где советник разжился этой пакостью? – поинтересовалась я, подходя ближе.
– Это ничего не даст, – покачал головой дракон, – такие следилки не запрещены. Но сам факт, что он пытался установить его в доме, говорит о многом.
– Хм... думаешь, у врага мало времени? – с сомнением протянула я. – Или Вэрнесу нужно что-то другое?
Произносить вслух название артефакта я не стала. Вдруг этот маячок реагирует на кодовые слова?
– Думаю, второй вариант более вероятен, – немного подумав, ответил Родгер.
– И можешь не переживать, сигналка неактивная. Рамон успел вырубить артефакт.
Ох... выходит, саванши настоящий герой? А мы так накинулись на него...
– Господин Рамон, кажется, нам стоит извиниться перед вами, – сказала я.
– Мелочи, – ответила тумбочка, отмахнувшись от меня дверью, – я и сам во многом виноват. Давайте уже всё обсудим и выложим карты на стол.
– Давно пора! – оживилась Лалли.
– Не возражаю, – мурлыкнул Мигель, – мне тоже многое нужно вам рассказать.
Но для начала не прочь узнать, что вы уже выяснили и...
– А я не прочь узнать, откуда вы с главнокомандующим знаете друг друга, – добавила я, направляясь к лестнице на второй этаж, – только давайте поговорим в другой комнате. В эту гостиную я не хочу возвращаться, она ассоциируется у меня с незваными гостями и плохими новостями.
ГЛАВА 22: Раскрывая карты
– Вы рассуждаете как ваша мать, – смешливо фыркнул ягуар, – она называла эту гостиную «траурной» и принимала в ней тех, кого не хотела пускать дальше порога.
Какое интересное совпадение! Не удивительно, что эта комната сразу вызвала у меня отторжение, хотя вначале я и списала всё на неприятных гостей. Но даже после их ухода мне категорически не хотелось долго находиться здесь.
В отличие от остальных комнат, тут царила давящая, удушливая атмосфера, словно каждый предмет был свидетелем чего-то неприятного или запретного. Каждый раз, заходя в эту гостиную, я вспоминала книги и фильмы про медиумов, считывающих «память» предметов и раскрывающих с их помощью преступления.
Возможно, я была недалека от истины, но тогда непонятно, почему родители повесили в «траурной» гостиной такую ценную картину и маску с Мигелем. И почему саванши так злостно сражался за портрет, не давая его даже на сантиметр передвинуть?
– Можно вопрос? – раздался позади задумчивый голосок Лалли.
– Разумеется, прекраснейшая, – муркнул Мигель.
