Поначалу Лалли держала передо мной плакат с подсказками, но к пятому призыву я всё же выучила заклинание. Благо, родители оставили для меня переводы и сохранили на кристалле запись с правильным произношением этой найгарской абракадабры.
Правда, привыкнуть к чужому, грубому и непонятному языку я так и не смогла. Просто смирилась с тем, что придётся это выучить.
– Тьеванг исшах унгва эльярга, – паутинка засияла ярче, а над столом вспыхнула лиловая дымка, стремительно превращающаяся в портал.
Собравшись с духом, я засунула туда руку и вслепую выудила крохотную коробочку.
А Лалли с Рамоном накинули на остальные осколки блокирующее плетение.
– Иваар сейокко! – воскликнула, развеивая плетение.
По вискам и лбу ручьями стекал пот, а в голове шумело от усталости. Каждый призыв поглощал много сил, но утешало, что мы стремительно приближались к последней битве.
Ещё немного... осталось совсем чуть-чуть...
– Прекрасная работа, хозяюшка! – жизнерадостно пискнула Лалли, плюхнувшись на моё плечо.
– Интересно, что мы призвали на этот раз?
– Сейчас узнаем, – дождавшись пока Рамон спрячет предыдущие находки в тайники, я открыла шкатулочку.
На алой бархатной подушечке лежал чёрный звездчатый сапфир в огранке кабошон. Крупный размер, удивительно глубокий, насыщенный цвет, словно вобравший все оттенки тьмы, и шестиконечная звезда в самом центре камня.
Огранщик умело подчеркнул уникальный оптический эффект, превратив и без того необычный сапфир в произведение искусства. Свет магических огней тонул в бездонном чёрном море, а не блуждал в лабиринтах граней, как это бывает при других видах огранки.
Но в тоже время казалось, что сапфир сияет изнутри.
Красота камня завораживала и невозможно было отвести взгляд от идеально гладкой поверхности и перелива тонких лучей. Но стоило мне коснуться его, как сапфир вспыхнул и его окружило серебристым маревом. А через миг он начал увеличиваться и трансформироваться вместе с коробочкой.
– Так, так, так! – оживилась фэйри. – Ещё один трансформер подоспел?
– Похоже на это, – ответила я, пытаясь почувствовать истинную силу осколка.
Но пока удавалось уловить лишь тонкий шлейф стихийной магии. Похожая аура была у осколка-подсвечника, превращающегося в боевые артефакты, и любимой броши Ханны.
– Чувствую стихийную магию, – не прерывая сканирование, я призвала на помощь браслет."
"По какой-то причине осколок категорически отказывался принимать те формы, которые предпочитала моя мать.
