Тали, помогай, у нас два часа, чтобы закончить комнаты для персонала.
— Ты назначил им сегодня?
Эдан смотрит на меня с лёгким удивлением:
— Но ты же сама хотела, чтобы… персонал прибыл, как можно скорее.
— Да, ты прав. Спасибо, Эдан.
Он беззаботно улыбается:
— Завтра открытие.
— А?!
— К чему тянуть? Эй, куда тащите?! Эти ящики на второй склад! На второй!
Позабыв обо мне, Эдан уносится в вихре дел, но и мне хлопать глазами некогда. Я оглядываю пустырь, нахожу взглядом Вредика. Кто бы сомневался, дивный дух плещется выше по течению ручья.
Я захожу в кафе, нахожу бригадира — крупного широкоплечего мужчину в заляпанной краской одежде. Пятна старые, давно засохшие, в остальном же одежда выглядит чистой. И бригада, и бригадир производят на меня приятно впечатление.
— Хозяйка? — первым заговаривает бригадир, в голосе слышно лишь лёгкое уважение, ни намёка на подобострастное раболепие.
— Добрый день.
— Да уж вечер близится, — насмешливо возражает бригадир.
Я пропускаю мимо ушей. Часы работы согласовывал Эдан, так что пусть хоть ночью пашут, если взяли на себя такие обязательства.
— В своё время ужин подадут. Пожалуйста, в первую очередь сделайте ставни в жилых комнатах на втором этаже.
На стекло я разоряться не стала, ни к чему. На улице достаточно тепло, так что пусть будут открытые проёмы. Если кому-то холодно или ветрено — пусть закрывает ставни и зажигает светильник.
Вот когда будет не «времянка», там будет стекло.
Бригадир безразлично кивает:
— Как прикажете, хозяйка.
Я переключаюсь на грузчиков: в каждую комнату надо установить кровать и комод.
Да, бедно и далеко не комфортно, зато в зарплате не обижу.
Нырнув в хозяйственные хлопоты с головой, я не замечаю как пролетает время.
В какой-то момент я обнаруживаю на своём запястье хватку. Эдан выдёргивает меня из кафе как морковку из грядки, тянет за собой. Мы врываемся в «коробку» вокзала. Некогда пустое помещение забито грузами. Мой чемодан, сиротливо приткнувшийся в углу, чудом не завалили. Наверное, перегородка спасла.
Надо отнести к себе в комнату…
Столбы арки наливаются ярким светом, проём заволакивает марево. Я подхожу чуть ближе. Именно я хозяйка кафе, Эдан со мной не останется, возьмёт на себя дела в столице. Опять же, на нём стройка, нагружать Эдана ещё и управлением кафе — совести не иметь.
В мареве проступают силуэты, и в зал один за другим входят официанты.
Сердце начинает биться чаще — седьмым появляется Ян.
Глава 40
Подтянутый, худощавый, безупречный.
