Может быть, попросить воды у секретаря? Но сколько он принесёт? Литр? Скорее четвертинку. А зверьку, похоже, и двух мало.
О том, что дух может отравиться в руководстве не было ни слова. И про чистоту воды тоже ни слова. Хм… На практике всё оказалось в разы сложнее, чем в описании на экране.
Присев, медленно протягиваю обе ладони:
— Пойдём?
Зверёк позволяет поднять его на руки.
— Друг, а ты тяжёлый.
Я осторожно открываю дверь, выглядываю в коридор. С одной стороны, вряд ли синьор обрадуется, что я без присмотра брожу по конторе, не зря мне сказали по любому поводу звать секретаря.
С другой стороны, как я могу просить мужчину провожать меня до дамской комнаты и караулить под дверью?
Идти буквально метров пять.
В дамской комнате никого, что не удивительно. Скорее удивительно, что она вообще есть. Когда секретарь мне её показывал, из соседнего помещения как раз выходил служащий, и я успела мельком заметить интерьер — для мужчин удобства отдельные.
Если бы не знала, что я в другом мире, решила бы, что попала в дамскую комнату какого-нибудь театра.
Отделка с претензией на роскошь, чего стоят одни вычурные краны, но в то же время сантехника привычная, удобная. Как и в доме барона.
Я затыкаю фигурной пробкой слив в раковине и пускаю воду. Зверёк вытягивает мордочку, но перебираться под струю не спешит. Может, вода из крана всё-таки не подходит? Я тянусь, чтобы выключить кран.
Зверёк резко отталкивается от меня лапами. Пинок выходит ощутимый, я едва не теряю равновесие.
Перелетев на край раковины, дух усаживается так, чтобы блокировать мне доступ к крутящимся ручкам крана. То есть вода ему всё-таки нужна? Я молча наблюдаю. Зверёк в отвте таращится на меня не мигая. Проходит, наверное, минуты две. Вода опасно приближается к краю. Нет, так не пойдёт. Заливать пол я не позволю.
Я снова протягиваю руку. И тут на мордочке бирюзового поганца расцветает ехидное предвкушение. Подпрыгнув вверх, зверёк с высоты обрушивается в раковину как в свой персональный бассейн.
— Му-рья!
Вода выплёскивается мне в лицо, стекает вниз. Волосы прилипают к голове, мокрое платье облепляет тело, и даже нижняя рубашка с «ушастой» маечкой не помогают — вид становится полностью неприличный. Вода бежит с волос затихающим ручьём, на полу образуется лужа.
А дивный дух, фырча, весело бултыхается, подставляя под струю из крана то мордочку, то спину.
— Ты, — бессильно выдыхаю я.
Зверёк поворачивается ко мне носом, выбирается на край.
