И вдвойне пугает, что исцелить душу зельем не получится.
Я жду спросит ли Даниэль про планшет, про другие миры, но он словно потерял к теме интерес.
Рассказать ему про себя или дать время?
– Бьянка, ты пришла позвать на ужин?
– Не совсем, – идея приходит спонтанно, и я загораюсь. – Скажи… ты ведь уже пробовал простенькие заклинания?
“Око” выдало, что энергетические структуры и аура ослаблены, и серьёзная нагрузка противопоказана, а лёгкием упражнения наоборот, идут на пользу.
– Да, – отвечает Данииэль. В голосе чудится… подозрение?
– Без вреда для себя ты можешь проверить, есть ли кто вокруг? Я предлагаю повторить попытку и прогуляться на террасу.
Неужели он не захочет?
Даниэль замирает, и вдруг его лицо озаряет та самая улыбка, которую я видела в его глазах, когда лицо ещё оставалось стянутой маской.
– Могу, – хмыкает он, протягивает мне руку, и я тотчас вкладываю пальцы в его ладонь, а Даниэль словно теряется. Мне кажется, что он удивляется… своему порыву?
Внезапно Даниэль склоняет голову и одновременно поднимает мою руку, касается кожи губами, запечатлевает быстрый сухой поцелуй.
Меня как током пронзает, и внутри разливается тепло.
Может, я зря надумала? То, что я убирала сырые простынки, обмывала совершенно не мешает мне сейчас воспринимать Даниэля как мужчину, а те воспоминания не ушли и, наверное, никогда не сотрутся, но они поблёкли. Возможно, для него также? Возможно, для нас возможна…
– Пойдём? – Даниэль отпускает мою руку и тянется к ездовому креслу. – Погоди, я пересяду сам, я уже могу.
– Замечательная новость! – натянуто радуюсь я.
Я искренне рада, но его грозного “сам”, выпяченное и чуть ли не брошенне мне в лицо, намекает, что предлагать подстраховку – только обидеть и получить категоричный отказ. Сам – это хорошо. Падать – вот что плохо. “Око” показало, что очередное зелье, за которое я выложила ровно пятьдесят карат, восстановит организм полностью, и из проблем останется только неправильно сросшийся перелом."
"Даниэль отталкивается от кровати и одновременно цепляется за изголовье, оказывается на ногах.
Я вижу, как дрожат и подгибаются колени. Даниэль перехватывает подлокотник кресла, одновременно разворачивается и плюхается как мешок картошки, но плюхается куда надо, на сиденье. Помогая себе руками, Даниэль усаживается ровнее.
– Поздравляю! – в порыве восторга я обнимаю Даниэля и звонко чмокаю в щёку. Теперь, когда он может и увернуться, и словами отказаться, я больше не сдерживаю свои порывы.
