Во-вторых, магии в воздухе мало, для энергозатратных заклинаний её банально не хватит. В-третьих, насыщать тело магией банально полезно, это улучшает самочувствие, продлевает жизнь и молодость.
Затем завтрак, который приносит племянник тётушки Куро, и Даниэль уходит в библиотеку.
Он всерьёз загорелся идеей противопоставить нежити призванных духов. Не знаю, что из этого получится, Даниэлю виднее. Меня успокаивает, что он действительно не устраивает экспериментов над собой, а исправно пьёт зелье, читает книги и просчитывает варианты.
Я же остаюсь предоставленная самой себе и продолжаю заниматься по учебнику, который я всё-таки купила. Иногда я отвлекаюсь на кино или на сестёр, которые раз в несколько дней приходят на поддерживающую уборку – стоило запустить шестерёнки машины быта, влить денежное топливо, и теперь всё крутится само.
После полудня племянник тётушки Куро приносит обед и забирает посуду, оставшуюся с завтрака. Расплатившись с мальчишкой медяшками, я иду наверх выманивать Даниэля из царства знаний на вкусные запахи.
Несмотря на важность расчётов, Даниэль находит время для меня. После обеда занимается со мной не меньше пары часов, а незадолго до ужина мы неизменно выходим на небольшую прогулку по ближайшим улочкам, и с каждым разом Даниэль шагает ровнее, увереннее, а прогулки становятся чуть дольше, маршруты извилистее. Да, Даниэль стремительно выздоравливает.
Вечером мы ужинаем тем, что вновь послала тётушка Куро, пьём чай и… расходимся по разным спальням.
На четвёртую или пятую ночь спокойствие разрывает крик.
Я подскакиваю, слепо оглядываюсь в ночной темноте, не могу понять, что случилось. Враги пришли? Крик из соседней комнаты, и кричит… Даниэль?
Да это не враги, это кошмарный сон!
Торопливо подвесив в воздух светлячок, я соскакиваю с кровати. Крик повторяется и стихает. Даниэль проснулся? Я всё равно выхожу в коридор и тихонько стучусь к нему в дверь, но в ответ только протяжный стон. Уже не сомневаясь, я вхожу, поднимаю светлячок повыше, и тусклый желтоватый свет озаряет спальню.
Даниэль замотался в одеяло как в кокон, только голова торчит.
– Нет, нет, – повторяет он.
– Что случилось? – я сажусь на край кровати. – Хей, просыпайся.
Я бы тронула за руку или за плечо, но под закрученное одеяло не прорваться, и я провожу сначала по волосам Даниэля, потом по щеке. Как его разбудить? Не трясти же.
– Света? – он сам открывает глаза, но взгляд шалый, Даниэль ещё не отличает сон от яви.
– Да.
