Я не Бьянка, но я не вижу ни единой причины отказываться от наследства. Бьянка добровольно и осознанно отдала мне своё тело, своё имя, свою судьбу. Значит, и право на дом тоже, тем более других претендентов, насколько я знаю, быть не должно.
Я вхожу и попадаю в сумрачный холл, переходящий в длинный коридор. Двери большей части кабинетов раскрыты, и между ними лениво фланируют секретари с документами, а порой и с кипами бумаг. К кому обратиться не понятно. Почему вход никто не охраняет, тоже не понятно.
Я подхожу ближе. Ни информационных стендов, ни подсказок на кабинетах.
Мелькающие младшие чиновники меня игнорируют, но один всё же сжаливается:
– Вам стряпчий нужен. Через дорогу налево.
– Спасибо, – моя благодарность летит парню в спину и, по-моему, он уже не слышит.
Стряпчий так стряпчий. Только как выбрать хорошего?
Я покидаю администрацию.
Дойти, куда меня послали, я не успеваю.
– Госпожа Бьянка, урождённая ла Соль, ныне Нордтаг! – окликает меня задорный голос, но окликает тихо, чтобы не привлечь ненужного внимания.
– Ваша светлость, стряпчий нужен?
Парнишка с задорным взглядом лихо заламывает котелок.
Пожалуй, такой пройдоха мне и нужен.
– А ты стряпчий?
– Неужели непохож? Стряпчий, госпожа. Молодой и удалой, любое дельце обстряпаю, если возьмусь. За грязь не берусь.
– У меня наследство, а не грязь.
– Вот и я о том, госпожа. Договор состряпаем? Я ваше дело понимаю, подозревал, что князь брак расторгнет и вы вернётесь. Я готов.
Если сейчас подпишем, то к вечеру печати будут сняты, а вы получите ключи. Но возьму дорого. Можете пойти и сравнить, другие так быстро вам не оформят, пока начнут вникать, собирать бумажки…
– Сколько? – перебираю я.
– Десять серебряных.
– Три вперёд, оплата по факту.
– Вот здесь подмахните, госпожа, и я лечу за вашими ключами!
– Не читая? – фыркаю я.
– Я самый честный стряпчий столицы, госпожа! Будущий казначей.
– Ты самый болтливый стряпчий.
Я присаживаюсь на потрескавшуюся лавочку напротив фонтана и действительно читаю, вникая в каждое слово, и как ни стараюсь, подвоха не нахожу.
Кроме одного. Там, где должно быть прописано вознаграждение стряпчего, пустота. Он может вписать и десять серебряных, и десять золотых, и дом к рукам прибрать.
– Это что? – фыркаю я.
– Пробел? Вдруг вы уже поняли, какое я сокровище и готовы вписать не десять, а двадцать?
– Тридцать.
Я прописываю гонорар, перечитываю и подписываю.
