Мой дом теперь будет главным штабом “Магии в каждый дом”, а живу я во дворце…
– Ха…
– Княгиня, смилуйтесь!
Я перевожу взгляд на незваную гостью. Женщина бухнулась на пол в нескольких шагах от кровати, и фалды широкой юбки опадают лепестками сорванного цветка.
Так, почему её не задержали гвардейцы? Даниэль обещал порядок, и я представляю себе его иначе.
Она вломилась через тайный ход? Потайная дверка распахнута, и в стене зияет тёмный провал.
– О чём вы, госпожа? – даже сейчас я могу быть вежливой, потому что грубым будет палач.
– Княгиня, умоляю, заступитесь, сохраните жизнь моему сыну! Только вы можете его спасти!
Надо полагать… Франческа собственной персоной?
– Госпожа ла Кер? – уточняю я, хотя и так всё понятно.
– Д-да.
То есть братика Даниэль тоже прищучил?
Хорошо.
– Понять и простить? – хмыкаю я, вспоминая расхожую фразу.
Франческа отрицательно мотает головой, то есть не совсем без мозгов:
– Заменить казнь вечным заключением в Данской крепости, – просит она.
Звучит даже сурово. Только… оставить живой вечную угрозу? Сегодня братика запрут в крепости, а завтра бунтовщики его выпустят. Я против кровавых решений, но мир другой, реалии другие, и лезть со своим мнением я точно не буду. С княжескими делами Даниэль сам разберётся.
– Ваш сын не собирался сохранять жизнь ни мне, ни моему мужу.
– Он…, – Франческа на миг теряется, не находит логичных аргументов и повышает громкость воплей. – Княгиня, умоляю, смилуйтесь! У вас тоже будут дети, вы должны меня понять! Вы же исцелили его светлость любовью, вы светлая и добрая душа.
Вы просто не можете проигнорировать мою мольбу! Я ведь прошу не прощения, а шанса моему сыну раскаяться и прожить в искуплении.
То есть мне восхититься, что меня назвали доброй и бежать за ключами от темницы? А больше ничего не надо, м?
– Беда в том, что спросонья я всегда злая.
Я бы давно позвала стражу, но я не знаю, можно ли им видеть, где открыт тайный ход.
Дверь открывается, входит Даниэль, и его взгляд не обещает Франческе ничего хорошего. Она бледнеет и испуганно прижимает руки к груди, пытается ползком отодвинуться и приблизиться ко мне.
Вот зря она.
Даниэль не повышает голос, его тон ледяной:
– Госпожа, вы позволили себе нарушить сон моей супруги?
На пороге появляется и исчезает горничная, и я понимаю, что то ли в будуаре за стенкой, то ли в гостиной через две стенки есть люди.
