Кто она в действительности? Зачем помогает? И помогает ли? Вот именно! С чего я решил, что она на моей стороне? Один раз я уже доверился улыбчивому мальчишке, закрывшему меня от нежити своим телом и получившему страшную рану через все лицо. За свою доверчивость я хлебнул сполна, но чуть не повторил роковую ошибку.
Доверять нельзя никому, и Бьянка не исключение.
– Даниэль?
Мне так больно, что я задыхаюсь.
Бьянка, почему так? Я обманулся…
Я смотрю на неё, и Бьянка отвечает улыбкой. Она переворачивает мою ладонь и вкладывает в пальцы мяч, который сшила.
Сама. Для меня. Ради меня. Разве можно устоять? Тряпичный уродец кажется самым прекрасным мячом в мире, достойным своего места в родовой сокровищнице. Я стискивал пальцы словно хочу порвать игрушку. На ощупь внутри действительно гречневая крупа.
Доверять нельзя.
А если никому не доверять, то зачем жить?
Но могу ли я доверять Бьянке, которая совсем не Бьянка, а девушка с божественным артефактом и тайными целями?
Глава 31
Казалось, жизнь налаживается.
Даниэль уверенно садится на диване – это же прекрасно, что ему больше не нужно таращиться в потолок и терпеливо ждать моего пробуждения. Он учится держать ложку, а со вчерашнего дня у него получается полноценно жевать мягкую пищу, и вариантов, что я могу ему предложить стало в разы больше.
Пока что у Даниэля по-прежнему парализованы ноги, и не вернулась сила в руки, нарушена мелкая моторика, но я вижу прогресс и уверена, что окончательная победа над параличом близка."
"Самостоятельно дотянувшись до листка бумаги, Даниэль попытался писать, но у него не вышло, карандаш выскальзывал из непослушных ""деревянных"" пальцев, и с того момента Даниэль… изменился?
– Тебя что-то тревожит? – спрашиваю я.
Я готова записать по буквам, и Даниэль впервые отказывается.
Нет, он отвечает, но совершенно не в тему, надиктовывая лаконичное:
""Отдохни""
Спасибо, конечно, но я ведь не о том.
Улыбается Даниэль тоже реже, хмурится – чаще.
– Я тебя чем-то обидела? – делаю я ещё одну попытку.
Вроде бы нет, но чужая голова штука загадочная. Что для меня звучит невинно, для Даниэля может быть иначе.
Он отрицает и пишет:
""Всё хорошо""
Ладно…
– Я тебе, конечно, не верю, но не настаиваю, – пожимаю я плечами. В конце концов Даниэль взрослый человек, целый князь, имеет право не делиться.
Возможно, я бы попыталась аккуратно его разговорить, но за прошедшую неделю я вымоталась. Такое чувство, будто я не несколько дней, а год вкалывала без продыху.
