Вон торговец поймал грязного пацана, вероятно воришку, и деловито откручивает ему ухо – а подросток орет не по-детски, потому что надорванная мочка уже покрылась кровью, и не факт, что торгаш этим ограничится.
А вон и тот самый позорный столб, черный от грязи и свернувшейся крови. К нему привязан тощий голый мужик, которого деловито охаживает плетью толстый стражник – причем не миндальничает ни разу, так как после каждого удара на спине несчастного вспухает красная полоса с мгновенно выступающими капельками крови.
Но Милдрет эти визуальные эффекты ничуть не интересовали. Она сюда пришла не за этим и наверняка видела все это не раз. Потому хозяйка таверны с ходу начала предаваться развлечению, которое рынок предоставлял каждому бесплатно и в любых количествах.
А именно – орать.
Орала Милдрет самозабвенно, и голос у нее был такой, что продавцы аж приседали, сраженные мощными децибелами, что неслись изо рта хозяйки таверны.
– И за фунт этой сельди ты просишь половину пенса? Да тебя за такие цены черти в аду будут жарить на сковороде, нафаршировав твое брюхо мелкими червяками, которые ты смеешь называть селедкой!
– Помилуйте, госпожа! Это самая крупная сельдь на рынке, провалиться мне сквозь землю, – пытался отбрехаться продавец, невольно приседая и прищуриваясь в предвкушении нового звукового удара, который не заставил себя ждать.
"
"– Ах ты наглый лжец! – взорвалась Милдрет настолько громко, что аж степенный стражник, наказывающий провинившегося возле позорного столба, подпрыгнул и выронил плеть.
– Да чтоб тебя молния поразила прямо в макушку и вышла оттуда, куда не заглядывает солнце! Твою селедку даже голодная крыса не станет жрать, чтобы не сгореть со стыда перед своими родственниками!
И все в таком духе, пока несчастный торговец за четверть пенса не отдал Милдрет целую связку рыбы весом кило на полтора, лишь бы отвязаться от громогласной покупательницы. Рыба была переправлена мне – неси, мол, – а хозяйка таверны поплыла дальше вдоль рядов, тщательно выбирая мясо для жарко́го, зерно для похлебок и муку для лепешек.
В принципе, несмотря на изобилие продуктов, я заметила, что люди в основном покупают то же самое, что и Милдрет. Лишь один раз мой взгляд зацепился за прилавок, где продавец торговал травами и чем-то похожим на приправы, но покупателей я возле него не увидела.
Постепенно мешок для продуктов, который мне выдала хозяйка таверны, наполнился и стал довольно увесистым.
