Голоса становились тише, лекарь и сиделка уже подошли к двери, явно собираясь уходить, а меня накрыла такая усталость, что я снова погрузилась в спокойный, дарующий силы сон.
Когда я проснулась в следующий раз, чувствовала себя намного лучше. Я даже смогла сесть и осмотреться. Комната действительно была очень большая и богато обставленная. Камин, старинная мебель, тяжёлые бархатные портьеры на окне — на больницу совсем не похоже. Смутные догадки уже роились у меня в голове, но мне нужны были ещё доказательства.
Я спустила ноги с кровати и, опираясь на спинку кресла, шагнула к стоящему возле окна зеркалу. То, что я там увидела, отмело последние мои сомнения — я действительно не выжила.
С зеркального отражения на меня смотрела совсем молоденькая девушка, лет восемнадцати — не больше. Худенькая стройная фигурка, широкие бёдра, высокая грудь, довольно симпатичное личико. Бледная кожа — это, наверное, последствия болезни, оттого ярко голубые глаза кажутся такими огромными. Длинные, ниже плеча, светлые волосы всклочены и спутаны.
Ничего даже близко похожего на сорокапятилетнюю стройную брюнетку с короткой стрижкой и карими глазами. На меня смотрел совсем другой человек.
Вспомнился услышанный среди звёзд голос:
— Куда её? На перерождение?
— У меня на неё свои планы, — было ответом.
Это всё объясняло: я чем-то приглянулась местным Богам и вместо перерождения отправилась в тело этой девушки. В щедрость богов я не верила — бесплатный сыр только в мышеловке. Мне дали второй шанс, но что потребуют взамен? Явно выполнить особую миссию, мир там спасти или что-то подобное.
Но что-то не похожа эта худенькая девчушка на спасительницу мира.
Дверь отворилась, в комнату, неся перед собой поднос, вошла моя давешняя сиделка. Помниться, лекарь называл её Эбби. Увидев меня стоящей у зеркала, она снова запричитала:
— Да что это вы моя родненькая с постелей-то встали, не ровен час голова закружится.
— Мне в уборную нужно, — странное слово вырвалось у меня само, словно было привычно этому телу.
— Да я сейчас, я мигом!
Эбби поставила поднос на стол, а сама подошла ко мне. Опираясь на её плечо, я смогла потихоньку дойти до комнатки, которую сама же назвала уборной.
Порадовалась наличию в доме «удобств». Нет, тут не было привычного мне унитаза, вместо него было удобное деревянное кресло с вырезанном в сиденье отверстием, которое плотно закрывалось притёртой по размеру крышкой. Ну, хоть не ночная ваза и то хорошо.
