Если бы стало известно, что юная дочь баронета Лурье принесла в подоле рёбёнка, при этом даже не зная, кто его отец — все двери в городе были бы перед ними закрыты. Признайся Нарина о своём грехе чуть раньше, можно было бы подыскать ей жениха, но идти в храм с огромным животом — на такое ни один приличный господин не согласиться!
Отец безоговорочно принимал все мои условия, считая их вполне справедливыми. В дополнение ко всему он прилагал к письму три золотых на содержание своей непутёвой дочери, пояснив, что взял их из приданного Нарины.
Распоряжаться деньгами я могла по своему усмотрению.
О мачехе в письме не было ни строчки. Это радовало, наконец, отец сумел сладить с этой вздорной бабой.
Письмо меня порадовало, да и золотые будут совсем не лишними. Я заперла деньги в ящик стола и задумалась. Можно было написать письмо отцу, но сначала я хотела поговорить с Нариной. Именно от этого разговора зависит, останется она в замке или утром сядет в дилижанс и вернётся назад, домой.
Заперев кабинет, я направилась в свою комнату. Мне тоже не мешало переодеться и освежиться с дороги. К тому же я хотела встретить сестру тут, в более неформальной обстановке.
В помывочной меня уже ждало ведро с горячей водой. Следом за мной в дверь прошмыгнула Груня, она по прежнему оставалась моей личной горничной, не желая никому уступать это почётное место. Хотя теперь девушка много времени проводила в моей лаборатории, как и обещала, я взяла её в свои ученицы.
— Леди Элена, это ваша сестра? Молоденькая какая! — Груня деловито развязывала шнуровку на моём новом, пошитом Линой, платье.
— Да, она на два года младше меня, — подтвердила я, — и мужа у неё нет, — добавила, предвосхищая следующий вопрос.
— Ох! Как же так?
— Я расскажу всё позже, после того, как поговорю с сестрой. Передай Роберто, чтобы вечером собрал всех на кухне.
— Хорошо, леди. Я вам тут чая зелёного принесла, с лимоном.
— Спасибо, Груня.
Я расправила на животе складки удобного домашнего платья. Мне всё же пришлось обновить гардероб, потому что я больше уже ни во что не влазила. Сев в кресло, попросила распустить высокую причёску, от шпилек жутко болела голова. Груня заплела мне свободную косу, после чего пододвинула ближе поднос с чаем и так же бесшумно выскользнула из комнаты, оставляя меня одну.
Глава 37
Сестрица ворвалась в мои покои как обычно — без стука.
