Я ругала себя последними словами, что не послала в город за лекарем, боясь, что теперь уже поздно. Успокаивающий отвар не помогал, нервное напряжение нарастало.
— Девочка! — вбежала в комнату Лина. — Девочка родилась!
— Как Нарина?
— С госпожой всё хорошо, она отдыхает! Луиза забрала малышку в детскую.
Я хотела встать с кресла и сама взглянуть на сестру и новорождённую племянницу, как по ногам вдруг потекло что-то горячее.
— Ох! — я схватилась за живот.
— Воды отошли! — всполошилась Эбби. — Раздевайте её и укладывайте на кровать!
— Как? Мне по расчётам ещё неделю ходить!
— Переволновалась, голубка моя, вот и сподобилась.
Да ты не боись милая, мы рядом! — нянюшка погладила меня по голове и прикрикнула на служанок, чтобы не зевали, а снимали с меня мокрое платье и укладывали в постель.
Знахарка явилась через несколько минут, ополоснула руки в приготовленном для неё тазу с тёплой водой, вытерев их поданным Груней полотенцем. Женщиной она была ещё не старой, на глаз я дала бы ей лет пятьдесят, хотя кто их знахарок знает, с их знанием целебных зелий, ей вполне могло быть и больше.
— Ну-ка, что тут у нас. Ты коленочки-то согни, вот так, вот так, милая.
Она лёгкими движениями пальцев прощупала мой живот, заглянула между ног и велела:
— Готовьте воду младенца обмывать, скоро разродиться! А ты милая дыши, вот так, вот так и тужься!
В окно заглянул жёлтый глаз луны, ночь вступала в свои права, когда я услышала пронзительный крик младенца. Моего ребёнка!
Все засуетились, забегали, а через несколько минут мне под бок сунули небольшой тканевый свёрток.
— Ты его к груди-то приложи, вот так, милая! Сын у тебя!
— Как сын? У меня же дочка должна быть!
— На счёт дочери ничего не знаю, а уж мальчика от девочки отличить могу, — засмеялась знахарка, ловко сдёрнув с младенца пелёнку и приподняв малыша прямо перед моим лицом. — Надеюсь, знаешь, чем мужчина от женщины отличается?
— Знаю… — я в шоке уставилась на гордо торчащий перед моим носом писюн малыша.
Младенцу не очень понравилось, что его оторвали от материнской груди да ещё сдёрнули тёплую уютную пелёнку.
Сморщив крошечный носик, малыш завопил густым басом.
— Вон голосистый какой! — усмехнулась знахарка, снова укладывая его ко мне на грудь.
Найдя сосок, ребёнок сразу успокоился, а я принялась его рассматривать. Крошечные ушки, высокий лоб, на голове светлые завитки волос, такой маленький и хрупкий!
— Постель роженице поменяйте, да холод ей на живот положите. Ребёнка заберите — пусть отдыхает.
