Вспомнилось детство, молодой отец и мама с улыбкой смотревшая, как мы вот так же сидя на траве, с удовольствием уминаем приготовленный ею на костре обед.
Потом, когда Эбби убирала остатки нашей трапезы, я подошла к Фреду поговорить на счёт пропитания. Того, что осталось, хватит разве что на ужин.
— Вы, леди, можете обедать на постоялом дворе, там же и переночевать можно.
— Постоялый двор — это хорошо, а если его не будет? Если нам захочется перекусить вот так, на природе? Можно ведь закупить в деревне молока, сыра, яиц.
— Это вы дело говорите, — закивал Фред, — лишний припас никогда не помешает.
Следующая остановка была в ближайшем селе. Фред окликнул парнишку, лениво бредущего вдоль дороги и погоняющего хворостиной серую облезлую козу, спросив, у кого можно разжиться припасом. Тот тут же оживился, хвалясь, какой вкусный сыр получается из молока их Зорьки, сам при этом поглаживая козу по серому боку.
— Наша изба тут, недалече, я только мамку предупрежу! — подхватив Зорьку за рога, паренёк потащил упирающуюся козу за собой, мы поехали следом.
Из домика на ходу вытирая руки о передник, выскочила высокая худая женщина. Увидев остановившийся дилижанс, она тут же принялась отвешивать поклоны.
Фред подошёл к хозяйке и заговорил, объясняя что нам нужно. Та обрадовано закивала, приглашая его в избу. Мне тоже стало интересно, я вместе с Эбби выбралась наружу.
Селянка предложила нам две головки козьего сыра, с десяток яиц и свежий, ещё горячий каравай, который видимо пекла семье на ужин. За всё это она попросила с нас сущие медяки.
Когда я вытащила из кармана припасённый в дорогу золотой, она вытаращила глаза и замахала руками.
— Да ить где же я вам размен найду? У нас отродясь таких денег не водилось! Разве что к старосте пойти, может он с податей наберёт!
Прихватив продукты, мы вновь загрузились в дилижанс и поехали следом за семенящей по дороге селянкой. Дом старосты выгодно отличался от соседних строений своей основательностью, крепким забором и чисто выметенным двором.
Вышедший на улицу мужик выслушал спешащую к нему соседку, потом приложив ладонь к глазам на манер козырька внимательно наблюдал, как мы выбираемся из остановившегося возле его дома экипажа и лишь когда я подошла ближе, низко поклонился, приглашая в избу.
Размен нам дали, Эбби подозрительно косясь на стоящего возле стола старосту, дважды пересчитала высыпанную на стол горку монет. Обмен состоялся, а я немного растерялась — куда девать столько денег, не в карман же сыпать.
