Да что же такое! Хоть перчатки надевай! Интересно, а за пределами замка это работает?
Пока мы топтались в коридоре, я несколько раз косилась в сторону детской комнаты. Оттуда не доносилось ни звука. Я не большой знаток детей, но, по-моему, эта тишина слишком ненормальна, дети должны быть активны: смеяться, бегать шуметь.
А ещё я никак не могла собраться с силами и снова переступить порог детской. Умом понимала, что рано или поздно придётся это сделать, Роберто подробно пояснил мне, что малышки полностью перешли под мою опеку и теперь только я за них в ответе.
Примут ли они меня? Смогу ли я относиться к ним как к своим собственным детям? Эта неизвестность пугала меня. Ведь у меня совершенно нет опыта общения с маленькими детьми. Когда родится моя малышка, думаю, сработает материнский инстинкт, я уже люблю её всем сердцем! Но тут совсем другое. Это чужие дети!
— Нянюшка, ты пока обустраивайся, а у меня есть неотложное дело!
Собрав волю в кулак, я решительно сделала несколько шагов по коридору и распахнула дверь детской.
Девочки снова сидели на небольшом коврике в ворохе подушек. Малышки замерли, две пары глаз испуганно уставились на меня. Что же они такие пуганые? Надеюсь, никто из слуг не посмел поднять на них руку? Я нахмурилась, подошла ближе, опускаясь на колени, присаживаясь на край ковра, пробегая взглядом по открытым ручкам, хорошеньким крошечным личикам. Ни синяков, ни ссадин я не заметила.
Сестрички тесно прижались друг к другу, не сводя с меня блестящих тёмных глаз.
Судя по всему им года три — не больше. В этом возрасте дети вроде уже умеют говорить и прекрасно всё понимают.
— Меня зовут леди Элена, я хозяйка этого замка, а как вас зовут? — я постаралась улыбаться как можно приветливее и не делать резких движений, чтобы не напугать их ещё больше.
Девочки вдруг схватились за руки, крепко переплетая крошечные пальчики, потом одна из них заговорила красивым мелодичным голоском:
— Я Аделина, а это Августина. Она боится.
— Боится? — я растерялась.
Чего может бояться такая малышка? — вы, наверное, скучаете по маме? — догадалась я.
— Нет, — отрицательно замотала головой Аделина, — госпожа Тамарис редко заходит в нашу комнату.
— Госпожа Тамарис? — я немного растерялась, она что, им не родная мать? Что-то я совсем запуталась.
— Она просила так себя называть. А когда к нам приходили гости или мы гуляли, госпожа Тамарис велела называть себя нашей старшей сестрой.
Малышка как-то совсем по-старушечьи вздохнула.
