— Значит, Анэнья сюда не приезжала?
— А что ей тут делать? — мамаша удивилась, а потом на ее лице появилось понимание, — Сбежала? Зря вы, господин, на ней женились, дурное семя! Говорила я вам, берите мою доченьку, вам всю жизнь горя не знать, и в любви и нежности, — мамаша ткнула свою дочь, и та слезно протянула руки к дракону:
— Мой господин, — она хотела, видимо, сказать это с придыханием, показать, как горяча ее любовь, но лишь вызвала оторопь у дракона, который, больше не говоря ни слова быстро залез в карету и отдал приказ кучеру:
— Домой.
— Господин! — кричали женщины и бежали вслед за каретой.
— Хотя бы подайте на еду, господин! Единственный кормилец угорел, умрём же с голоду! — не отчаивалась мамаша, но карета резко набрала скорость, и женщины отстали, осыпая дракона проклятиями.
Надим понимал, что произошло, как аристократу ему было известно больше о древлянах, которых в «кругах» все называли дикими, да и повоевать ему пришлось с этими жителями леса.
И про хранительниц он был наслышан, странно, что опять забыл, из какого рода Анэнья, все ж сильный был этот род. Анэнья, как хозяйка дома подпитывала все амулеты от возгорания, просто самим своим присутствием, а как ушла так амулеты и выдохлись. Все сгорело. Надиму не было жаль ее родственников, ему было на них плевать. Дракон думал, где искать жену, а память о роде хранительниц, к которому принадлежала Анэнья, постепенно уходил из его разума.
Лес умел хранить свои тайны даже там, где, по сути, его власти быть не должно.
Анэнья (Наташа)
Странно, но Райян в таверне Ниссы был спокоен и даже по-своему вежлив. Равнодушно воспринял, что с нами за столом сидит Артай и Ранима, и даже не возмущался, когда я заказала еду на немалую сумму и ему пришлось за нее платить. Пока мы ели, вкусную похлебку из молотых злаков с заправкой из жареного мяса с луком, просто молчали, иногда переглядываясь.
Когда наелись, Артай осоловело, продолжил пить из большого стакана сок, а Ранима, прижавшись к стене, смотрела в окно, на проходящих мимо поселковых. Уличные фонари еще не зажглись, поэтому на улице было серо от сумерек.
— Что ты хотела мне предложить? — видимо, терпение медведя закончилось, и он вперил в меня холодный взгляд.
