Вы уж не обессудьте, баронесса, но проверять ваши слова насчет гостиницы я не буду, я назад в столицу порталом, мои старые кости не выдержат чужих кроватей, а вам я желаю всего хорошего, господин барон.
Все это время я сидела как кукла и двинутся не могла. В душе я проклинали и барона, и его мамашу, и законника, который действовал на меня какой-то магией. Главное, что я все помнить буду, и все равно им это когда-нибудь припомню, я не я буду.
Глава 3
Ехали мы долго: спутанное сознание, постоянные, секундные отключки, сверкающая пелена, в которой я словно расщеплялась на миллионы атомов… Это потом я узнала, что мы переходили через портал, который мое сознание отключил уже полностью.
Не привыкло тело Нэньки к магическому вмешательству.
Проснулась я утром в кровати. Нормальной кровати, такие, помню, у моей бабушки в деревне были, с железными спинками, в которых причудливо сплетались в красивый узор, кованые прутья. Белая постель из беленного льна… наверно.
Я быстро проверила свое тело, одетое в длинную рубаху.
Мягкая ткань была приятна телу, вроде ничего не пострадало. Только странное томление в солнечном сплетении, но никаких лишних болей внизу, что говорит о том, что новоприобретенный муженек не насильник.
Да и поселили в нормальную комнату, я огляделась. Обои, правда, ляпистые, с большими темно-бордовыми цветками, но зато матерчатые, что говорит о достатке этого дома. Пол покрыт деревянным светлым паркетом, немного пошарпанным, возле кровати лежит куцый коврик, на который я спустила ноги и зябко поежилась.
В комнате было прохладно.
Три двери, которые я решительно обследовала: за одной прятался шкаф, такие вроде как гардеробными называют, за второй был узкий коридор с нескольким дверями, а за третьей, настоящая ванная комната. Унитаз, правда, странный, пользоваться им побоялась, мало того, что каменный, так и не понятно, откуда воду брать, и вообще, как он работает, никаких труб я не увидела. Зато понятные вентили и кран в ванной немного успокоили. Я умылась, прополоскала рот и потопала назад в спальню, как раз вовремя.
Дверь открылась, и в комнатушку набились женщины.
Первой с презрительной миной вошла свекровь, за ней, по-видимому, служанки, все в одинаковых сереньких платьях с белыми передничками и большими нелепыми шапками, такие вроде капор у нас назывались.
— Уже встала, — осмотрела меня с ног до головы, эта мадама, — я молча кивнула и решила узнать, с чем она пожаловала. — Это хорошо, рано вставать, хорошая привычка.
