Девушка замерла, потом поникла:
— Я не думаю, что вылечусь Нэнья, так много времени прошло. Травники меня смотрели и лекари. Один даже из круга был, но ничего не смогли сделать.
— Ну ты сравнила, — я успокаивающе погладила девушку по руке, — Я хранительница, садись давай, хуже не будет, гарантирую.
Ранима нехотя села на стул, который поставила посередине кухни и замерла. Я ее понимала. Больно получать надежду, а потом обжигаться отрицательным ответом. Она уже свыклась с тем, что навсегда останется такой, недовретышем, но все же внутри зрела маленькая надежда.
Я вспомнила сегодняшний урок и прикрыла глаза, переходя на магическое зрение. Мир вокруг расцвел яркими красками аур. У всего в мире есть аура, даже у неживого предмета. Соприкасаясь, мы действуем не только физически, но и на уровне аур. У Ранимы аура была серая, выцветшая. С небольшими сгустками пыльцы, которые всю энергию и тянули на себя. Да тут же все проще простого. Я уж думала, придется попотеть.
Вот что значит нет хранительниц, такой простой недуг не могут вылечить.
Убираем сгустки пахха, отсекаем их, собираем в отдельный комок. Чистим дальше. По мере того, как я убирала сгустки пахха аура Ранимы расцветала желтым светом, такая аура у древлян. Узор ауры красивый и у каждого свой. Нет похожих узоров. Последний сгусток пахха пошел в камень, который я тут же трамбовала в воздухе, жаль не додумалась сразу банку подготовить. Последние манипуляции даются уже тяжко. Что-то я сильно преувеличивала легкость очистки ауры.
Тем более после того, как с артефактом работала. То, что легко выходило у хранительниц древности мне все же далось с небольшими затратами жизненной энергии. Но я не переживала, зато теперь аура Ранимы радовала сверкающей желтизной и прекрасным рисунком. Сильная древлянка.
Я открыла глаза, чтобы посмотреть на замершую девушку. Ее милые пушистые ушки ушли, как и короткая шерстка с лица. Передо мной сидела девушка. Очень хорошенькая, рыженькая, с милым курносым носиком и розовыми щечками.
— У тебя получилось, — Ранима потрогала свои щеки и тут же из большущих глаз градом полились слезы. Я пошатнулась, отчего белочка вскочила, усадила меня на стул, — Я сейчас, взвара налью и хлеб вареньем намажу.
— Банку неси для пахха, — покачала я головой показывая над нашими головами увесистый комок сборной пыли, — вон сколько ты в себе его хранила.
Белочка тут же унеслась в подвал, а я прикрыла глаза, стараясь восстановить свои силы.
