– Тая, почему ты его тоже Химой назвала? – мой помощник опустил глаза в пол.
– Я не называла, – попыталась погладить расстроенного зайца по голове. – У тебя было имя до того, как ты стал моим? – спросила высокого крепыша.
– Нет, не было, – последовал ответ.
– Сейчас придумаем. Нужно что-то похожее на Химу, – долго раздумывать не стала, так как срочно нужно было идти к лекарю. – Роберт Робинарис Первый, а сокращённо Роби. Как тебе?
– Спасибо, хозяюшка, мне нравится, Роберт Робинарис Первый, – только он произнёс своё имя, как на его теле появился коричневый фартук, сам он, слава богу, цвет не поменял, так и остался пушистым шатеном.
– Хима, куда вы положили больного? И где живёт лекарь? Хотя откуда тебе знать, прошло столько лет, того уж нет, а новый может и в другом месте принимать.
– Хозяйка, я найду, честное слово одна нога тут, другая там, – сирг был готов тотчас бежать за помощью.
– Мужчину куда дели, спрашиваю? – поймала того за руку.
– В кухне на полу лежит, – пробасил Роби.
– С ума сошли? В соседнюю комнату несите, – попыталась встать, но тут же услышала шипение дикого сирга, который с этого дня стал огородным. – Прости, двигаться больше не буду.
– Его не в комнату надо, а от крови и грязи отмывать, всю одежду выкидывать, – Хима махнул рукой, отправляя родственника к мужчине.
– Переоденься в костюм, на котором плохо видно моё имя, – подумав, попросила Химу. – Лекарю скажешь, что ночью услышали шум в огороде, вышли, а там мужчина лежит.
Заяц тут же выполнил просьбу, поменяв одежду.
– Могу идти?
– Иди, – проводив зверя взглядом, поняла, что приход лекаря сразу выдаст то, что я маг. Столько конспирации, и всё коту под хвост. – Попробую договориться с лекарем, чтобы молчал, он всё же давал клятву Гиппократа. А вдруг в этом мире они не клянутся? Хорошо, пусть не клянутся, но с какого перепуга он кинется докладывать моим бывшим родственникам, что я стала магичкой?
Немного успокоив себя, прикрыла глаза.
– Хозяйка, хотите воды?
Вот большой, крупный, а так бесшумно ходит! Распахнув глаза, посмотрела на нового члена семьи.
– Сильно больно? – беря стакан, кивнула на его спину.
Конечно, можно было попросить вернуть мне боль, но я такая трусишка. Было и страшно, и стыдно, что веду себя так, но поделать ничего не могла.
– Терплю. Ради хозяйки и не это вытерплю, – он упал на колени и положил голову на кровать возле меня. – Спасибо, что забрали из леса.
