Выбежав на огород, уставилась на молодого человека, на его руках лежал Хима, пребывавший в обморочном состоянии.
– Что с ним?! – подбежав на пару с Роби, тот в момент происшествия был в конце огорода, дотронулась до Химы.
– Это не я, – медовые глаза смотрели на нас с тревогой. – Хима помогал мне вытереться, но неожиданно приложил обе ладони на грудь и посмотрел в мои глаза. Поверьте, я тут же попытался его оттолкнуть, но… – он опустил голову и посмотрел на сирга. – Что-то в груди, не знаю, словно жаждущая воронка, в одно мгновение вытянуло из него магию.
– Отдайте его мне, – протянув руки, поняла, что чуть ли не зашипела на чужака от беспокойства за зайку.
– Простите, – повинился тот, и Хима оказался на моих руках, но Роби тут же его перехватил. Я опустила взгляд и поняла, что молодой человек выскочил на улицу в исподнем, да ещё и босиком. Он, проследив за моим взглядом, развернувшись, зашёл обратно в ванную комнату.
– Смотри-ка, а магия Химы ему помогла, – произнесла, идя рядом с Роби. – Уже уверенно на ногах стоит.
Но зачем Химочка так поступил?
Роби не ответил.
Мой драгоценный помощник очнулся лишь к обеду, всё это время я не спускала его с рук. Мысленно требовала искорку помочь мне влить в сирга магию, раз обещала делиться, то нужно отвечать за свои слова.
И Хима, и Роби её получали от меня, но как-то незаметно, когда я мимоходом поглаживала их, дотрагивалась, хвалила. А тут мне необходимо было осознанно влить её, я положила руки на пушистую грудь, пожелала передать магию, но ничего не произошло.
Искорка посоветовала закрыть глаза, представить магию как некую субстанцию, что плывёт от меня к нему. И ура! У меня получилось! Я расслабилась и представила то, о чём говорила искорка. Практиковалась до той поры, пока не почувствовала слабость.
– Хозяюшка, – позвал очнувшийся сирг. – Моя дорогая любимая Тая, – столько тепла и ласки было в тихих словах, что мне тут же перехотелось его ругать.
– Химушка, ты хоть понимаешь, как мы с Роби испугались, когда ты упал в обморок? Зачем? Скажи, зачем ты отдал магию чужаку? – последние слова прошептала, не хотела, чтобы молодой человек, который постоянно заглядывал в комнату, услышал.
– Мне его стало жалко, – улыбнулся Хима. – Я чувствую, что он хороший. На его теле десятки шрамов, ему больно, нет, не телу, а душе. Я почувствовал, как она плачет, словно потеряла что-то важное. Не устоял, – повинился сирг, дотрагиваясь до моей руки. – Простишь?
– Прощу, горюшко ты моё… нет, счастье.
