Хозяйка Мозеби (СИ)

Да пусть побудут, не жалко! И парни вроде нормальные…

* * *

Мальчики уехали вместе с герром Хольгером, а старик, герр Якоб, как он просил его называть, остался «писать мемуары, Нинель, по твоему совету». Ага! Ему просто не хотелось возвращаться в столицу…

- Мне трудно это говорить и также трудно признавать, уважаемая фролен Нинель (ну вы же молоденькая), но я одинок и несчастен…Вы в курсе случившегося со мной? Да кто не знает о бесславном конце могущественного графа Ольсена…Да, людская память короткая, а истинная благодарность – редкость, особенно в нашем кругу…После того, как я взял на себя вину за проступки родни и заплатил по всем счетам, они быстренько от меня открестились и в прямом смысле разбежались, желая быть от падшего советника как можно дальше –боялись замараться, кхм…

Герр Якоб однажды во время прогулки, на которую пригласил меня примерно через месяц пребывания в Мозеби, завел этот разговор.

- Хольгер прошлой осенью сделал мне шикарный подарок, пригласив заменить его на время…Этим он меня спас, буквально…Ваши же идеи вернули меня к осмысленному существованию: я начал думать не только о своих несчастьях, но и о будущем страны, которой служил всю сознательную жизнь, как умел и как мог…- старик сжал мою руку.

- Вы знаете, мой титул сейчас – простая формальность, дань прошлому. Наследовать будет, если король вообще сохранит его, совершенно никчемный двоюродный племянник –своих детей я, увы, пережил… Все выплаты в казну и компенсации обиженным родственникам – граф едко усмехнулся – существенно подорвали мои финансы, я даже сдал городской особняк в аренду. В принципе, он мне не нужен, конечно, могу снять небольшой домик на окраине…Но, Нинель…

Герр Ольсен остановился и пристально посмотрел мне в глаза.

- Я хотел бы остаться, на острове! Здесь, где меня принимают за бедного старика- дворянина, разговаривают о видах на урожай, пчелах, переменах погоды, судя по ломоте в костях, где я могу просто ходить пешком, вспоминать прошлое и размышлять об ошибках, наблюдать за всеми вами и общаться без постоянного контроля за лицом и словами.